Я некоторое время таращилась на витиеватую букву Б, и меня внезапно охватила ярость.
Ему здесь нечего делать. Я не хочу, чтобы Джеймс так близко подходил к моему дому. Я не могла принять тот факт, что он заявился сюда и просто стер границу, которую я провела несколько лет назад. Не могла после той субботы.
В тот момент, когда я открыла рот, чтобы все ему высказать, он отвел взгляд от кустовых роз и посмотрел на меня, стоящую в дверном проеме. В глазах его вспыхнула какая-то эмоция, которую я не могла определить – мне никогда это не удавалось, – и он поднялся на ступеньку так, что наши лица оказались на одном уровне.
Он откашлялся и протянул чехол:
– Я решил завезти тебе платье. Тристан подогнал под твои мерки. Теперь должно сидеть безупречно.
Я даже не шелохнулась, чтобы взять чехол.
– И для этого ты явился ко мне домой?
Он набрал в легкие воздуха, разом выдохнул и почесал затылок:
– Я еще хотел поговорить о субботе. Я вел себя как подонок и очень жалею об этом.
Какое-то время я лишь молчала.
Я впервые слышала от него такое и поневоле задумалась, как часто в жизни ему приходилось извиняться. Если вспомнить, что он себе позволял в школе только за последний год, то его моральные границы проходили намного ниже моих.
Но сейчас он действительно выглядел так, будто искренне сожалеет о случившемся.
– Я не понимаю, – тихо сказала я.
Тем более после того, как он держал меня за руку и какое-то время мы точно провели вместе. Я же видела, каким теплым был его взгляд, и между нами очевидно пробежала искра.
Я же не выдумала это.
Джеймс тяжело сглотнул. Целую минуту он ничего не говорил и только смотрел вокруг своим загадочным взглядом. Потом пробормотал так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы разобрать слова:
– Я сам себя не всегда понимаю, Руби Белл.
Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь, но быстро его закрыла. У меня было такое чувство, что он впервые честен со мной, и я не хочу это разрушить, отклонив извинение. И я промолчала. Мы так долго молчали, что с кем-нибудь другим это уже стало бы тягостно, но с Джеймсом – мне кажется, мы могли бы часами молча смотреть друг на друга, пытаясь наладить связь.
– Зачем ты на самом деле пришел? – спросила я наконец.
– То, что ты сказала сегодня… – Он помедлил. – А что, если я не хочу возвращаться к тому, как было раньше?
Я беззвучно рассмеялась.
– Ты прогнал меня. А перед этим опозорил перед родителями. Сделал вид, что я недостаточно хороша, чтобы познакомиться с ними.
