И мне больше не придется иметь с ним дело.
И все равно стало больно, когда я отвернулась и пошла вместе с Лин к выходу.
15
Руби
– Что с тобой? – спросила Эмбер, и я вздрогнула.
Помешивая варенье в кастрюле, я так углубилась в свои мысли, что не заметила, как она подошла ко мне сзади.
– Ничего, – сказала я немного погодя.
Папа показал на меня нераспечатанной упаковкой желатина:
– Что-то не так, тут я согласен с твоей сестрой. Можешь не притворяться.
Я закатила глаза:
– Вы бесите, вот что со мной.
– Я начала мешать горячее яблочное варенье слишком быстро, и оно попало мне на руку. Я застонала от боли.
– Сейчас же под струю холодной воды, – велела мама и отняла ложку, всучив ее в руки Эмбер. Она подтолкнула меня к раковине, включая холодную воду.
– Отстаньте, дайте спокойно помереть, – проворчала я.
– Да живи как хочешь, – сказал папа. – Только ты после той пресловутой субботней поездки сама не своя, и я бы хотел знать, в чем дело.
Я только промычала. Даже дома нет покоя.
Я никогда не могла понять, отчего люди всегда проклинают понедельник. Для меня понедельник символизирует начало чего-то нового, когда намечаются планы на всю неделю. И обычно я люблю понедельники. Но сегодня меня все раздражает. Люди в школе, воспоминания о субботе, любопытные взгляды Эмбер. Даже эта маленькая капля на руке, адски обжигающая. Проклятое яблочное варенье.
Я предпочла бы забиться в комнату и тупо учила бы материал на ближайшие три месяца, но родители заставили меня помогать на кухне.
При том я уверена, что это варенье – лишь предлог, чтобы вывести на разговор.
– Почему бы тебе просто не рассказать, что произошло? – Эмбер тут же подтвердила мою догадку.
– Потому что тебя на самом деле интересует не мое состояние, – ответила я. – Ты просто хочешь вытянуть что-нибудь про Бофортов.
– Неправда!
– Нет? – провоцирующе спросила я. – Значит, тебе не интересно, как у них там?
Тут она замялась.
– Почему же, интересно. Но одно не исключает другого.
Я могу интересоваться и крупнейшим в Англии производителем мужской одежды, и твоим благополучием. В моем сердце есть место и для того, и для другого, сестренка.
– Какая прелесть, – сказал папа, проезжая мимо нас к плите на своей коляске. Он взял чистую ложку и погрузил в кипящее варево.
Смотреть, как он что-нибудь дегустирует, всегда одно удовольствие. Когда пробу снимаю я, это выглядит… обычно. Но когда папа – сразу видно, что он профи.
