Она смотрела телевизор, утреннее шоу «Доброе утро!» – «а сейчас наш опытный дизайнер Александра Скрыпник расскажет, как сделать бусы на елку из раскрашенных гуашью баранок!» и даже по ее спине Волков понял, что ничего хорошего в его жизни больше не будет.
По крайней мере сегодня не будет точно. И завтра. И через месяц тоже.
Как хорошо все было еще так недавно! Или это было давно?
Он вошел в кухню – Юля брезгливо подвинулась, чтобы он, не дай бог, ничем ее не задел, – и стал варить себе кофе.
Может, яйцо еще сварить?.
. Что еще можно сварить? Сосиску?
– Юль, – спросил он, делая первую попытку, – ты будешь кофе?
– Нет, спасибо. Я уже пила.
Она давно с ним разговаривала так, как будто он был бестолковой домработницей, а она утомленной его необыкновенной тупостью и непригодностью к жизни хозяйкой.
Нет, спасибо, не нужно.
Да, хорошо, положи под зеркало.
Нет, извини, я занята.
Да, я постараюсь не забыть, но не обещаю.
Волков смотрел, как закипает кофе в турке – медленно берется с краев, а потом заливает серединку и поднимается коричневой ноздреватой шапкой.
Он налил себе в большую кружку, сел, так и не решив, что именно еще сварить, и вдруг ему захотелось пожаловаться. Ну, чтобы Юля его пожалела. Она ведь жалела его когда-то – когда он уставал, болел, не знал, что делать!.. Когда с работы выгоняли, когда мама умерла, когда машину разбил, когда ногу сломал на лыжах! Совершенно точно жалела, и он помнил ее жалость – действенную, добрую, немножко перебирающую через край, немножко слишком серьезную.
И ему так захотелось этой жалости, просто немыслимо, и он даже представил, как Юля станет хлопотать над ним, ахать, утешать, гладить по голове! Она всегда гладила его по голове, когда жалела.
– Юль, – сказал Волков дурацким голосом, и она на него посмотрела, – ты представляешь, Сиротин вчера погиб.
– Как? – оторопев, спросила жена. – Он же был жив и здоров, я точно знаю!
– Ну да. А потом погиб, уже под вечер.
– Как… погиб? Умер? У него инфаркт, что ли, случился?
– Он в окно вывалился, – скривившись от воспоминаний, сказал Волков и хлебнул из кружки.
Во рту стало горячо и горько.
Юля помолчала.
– Пьяный?
– Трезвый.
– Как он мог трезвый выпасть из окна?
– У него в машине сигнализация сработала, он полез смотреть, не удержался и съехал с подоконника. И разбился насмерть. Милиция приезжала и «Скорая». Я Зине звонил, ночью уже.
– Ты… поэтому так поздно приехал?
Волков кивнул.
