Ну, пожалейте вы меня кто-нибудь, смилуйтесь надо мной!..»
Но, видимо, помилование сегодня не предполагалось. Может, депеша запоздала? Или ее позабыли отправить?..
Он надеялся отмолчаться, хотя понимал, что из этого ничего не выйдет.
И не вышло."
"– Ночевал бы там, где был до трех часов, – сказали из ядовитого облака. – Чего туда-сюда метаться!..
– Я был на работе.
– А-а. Ну, значит, на работе и заночевал бы.
Волков лежал и смотрел в потолок, по которому плавали тени. Интересно, откуда тени на потолке?.
.
Когда он был маленький, на потолке всегда были интересные тени. Пиратский корабль. Еще космонавт в шлеме, он получался почему-то, только если мама неплотно прикрывала дверь. А когда плотно, космонавт исчезал, зато появлялся верблюд, очень грустный. Маленький Волков не любил верблюда. Больше всего он любил корабль, и ему хотелось мчаться на нем по синему морю, и чтобы паруса щелкали от тугого и свежего ветра, и ванты были натянуты, и чтоб капитан командовал: «Поднять брам-стеньги! Поставить аксели!», а храбрый юнга карабкался бы по вантам, как кошка!.
.
Маленький Волков не знал, кто такой Питер Пенн, и книжки такой не читал, но шхуна и юнга ему очень нравились, и хотелось туда, на корабль, где его не было и быть не могло, да и самого корабля не было тоже!..
Всегда хочется туда, где нас нет и быть не может.
Хорошо там, где нас нет.
Впрочем, этой мудрости маленький Волков тоже не знал.
Он лежал и вяло думал – я не могу, не могу, – а потом оказалось, что он спит, потому что вдруг проснулся.
Он проснулся, открыл глаза – нет никаких теней на потолке, не летит по нему пиратская шхуна, и бравый капитан не кричит: «Травить стаксель-шкоты!» и не кладет швербот в галвинд!
Утро было серенькое, мрачное, но все-таки утро.
«Я опоздал, – понял Волков. – Я проспал работу.»
Впрочем, наверное, ему повезло, что он проспал, и его нет на работе!.
.
Нехорошо сейчас в офисе, несмотря на то что там его нет!..
К тому времени, как начальник появится, коллектив будет оповещен и хотя бы от созерцания недоумевающих физиономий он будет избавлен. Станет созерцать скорбные.
Он поплелся в ванную, чувствуя вялость и нечистоту, как будто он три недели ехал в общем вагоне.
Когда он вышел, оказалось, что Юля почему-то дома.
– Доброе утро, – издалека сказал Волков.
Она даже не повернулась.
