Меня окутывает этим запахов и когда прохладные пальцы вновь касаются кожи, получается кайфовый 3D — эффект."
"Юля размазывает в районе ребер что-то склизкое и холодное, напоминающее гель от растяжений. Сглотнув густую слюну, ловлю каждое ее прикосновение. Ловкие пальчики касаются ссадины на скуле. Начинает сильно щипать, в нос бьёт резковатый запах уже совсем другой мази. Глаза начинают слезиться. Самсонова осторожно смахивает скатившуюся слезу с моей щеки.
— Не улыбайся!
— Почему? — смеюсь и тут же охаю от боли.
— Потому что губа опять кровить начинает. Сейчас мазать буду, потерпи и не облизывай. Она быстро впитывается. Это хорошая мазь. Отец Тимуру из-за границы привез, а он мне отдал.
— И здесь смазливый, — вздыхаю.
— Помолчи! — шлепает меня по голой груди и аккуратно наносит мазь на ранку на губе. — Все. Лежи смирно, а то диван мне испачкаешь.
— А поцеловать? — стараюсь состроить жалобную морду.
— Обойдешься!
Вот так всегда. Я тут болю весь, а ей поцелуя жалко.
Удобно подложив руки под голову, лежу смирно, как велела моя красота.
Глаза открываться не хотят категорически. Меня упрямо клонит в сон. Вся усталость последних суток наваливается так внезапно, что я не успеваю сгруппироваться и выдержать ее вес. От головокружения диван подо мной слегка качается и меня плавно выключает, будто внутри один за другим вырубают секретные тумблеры.
Просыпаюсь от сильного и естественного желания, сопровождающегося коловой эрекцией. У меня под боком, сжавшись в комочек, очень мило спит Юлька, упираясь попой мне в бедро.
Волосы, обычно собранные в хвост или косу, распущены. Домашняя футболка слегка задралась, оголив поясницу. Кровь пульсирующими толчками приливает в член. Со стоном закрываю глаза, пережидая этот чертов приступ невыносимого, настойчивого желания.
— Ты чего? — она копошится, разворачиваясь ко мне лицом. — Болит?
Сонно трет глаза, садится и осторожно прикасается к месту удара. Ее взгляд блуждает по моему телу, упирается в ширинку. Чертовски красиво смущается и тут же отводит взгляд от эрекции, которую ни хрена не скрывают брюки.
— Салахов… — вздыхает он.
— Это физиология. Что я с ней сделаю? Встаем?
— Твой отец звонил несколько раз. Мне пришлось взять трубку.
— Что сказала? — аккуратно сажусь, прислушиваясь к остальным реакциям своего тела.
Нога прошла. Мышцы деревянные, но после разминки должно быть нормально, и голова вроде не кружится, а вот в рёбрах всё так же болит. Это не есть хорошо, но Юльке говорить не буду.
