Пока мужчины забирают из багажника звенящие стеклом пакеты и ставят машину на сигнализацию, я открываю для них свою крохотную квартирку. Надеюсь, мы все в ней поместимся.
— Юль, я машину здесь брошу. Мне ее не разберут до утра? — спрашивает Юрий Германович, выставляя на стол закуски.
— Нет. У нас соседи оставляют. Нормально.
— Отлично. Я от вас на такси уеду. Утром вернусь, заберу.
Я достаю кружки под сок и алкоголь. Тарелки под закуски. Мужчины ловко открывают блистеры с готовой нарезкой. Одного среди них не хватает.
— А где Тайсон? — хмурится Тимур.
В туалете свет не горит. Заглядываю в комнату, а мой победитель спит сидя на нашем многострадальном диване в обнимку с моим старым тряпичным бегемотом максимально странного, зеленого цвета.
И мне так хорошо становится. Впервые за сегодняшний день по-настоящему отпускает. Я сажусь рядом со своим огненным мальчиком. Двигаюсь к нему поближе и кладу голову на плечо. Он что-то смешно ворчит во сне. Я прижимаюсь еще теснее. Аккуратно целую его в щеку и улыбаюсь.
"
"Сфотографировать его сейчас и кому-нибудь рассказать, что вот этот неимоверно обаятельный гад буквально пару часов назад зверски дрался на ринге без правил. Не на жизнь. Он дрался насмерть. Но мне никто не поверит. А я буду молчать.
Глава 36
Тай
Выбравшись из тепленьких Юлькиных объятий, ухожу на кухню. На столе лежит записка.
«Ты вряд ли станешь смотреть в телефон» — написано рукой тренера. — «Тренировка сегодня в шесть. Хорошо отдохни. И все же позвони маме. Она наверняка волнуется.
P.
S. Дурной ты, Салахов. Но я тобой горжусь.»
Приятно, черт побери. Хоть раз такое от отца услышать. Хотя бы в глазах увидеть. Семья же. Хотя, какая мы теперь семья? У него другая. Дочка любимая есть. Мы за бортом.
«Маме позвони» — написал Терехов.
И что я ей скажу? Что я врезал отцу и он, наверняка, в больнице? Она же ухаживать за ним поедет. Если он начнет принимать и ничего ей не скажет, я его окончательно угандошу и сяду. Такая себе перспектива.
А номер мамин все равно набираю, потому что правда волнуется.
Не уподобляться же ублюдку.
— Привет, — раздается в трубке хриплый и усталый голос моей, давно отдавшей себя семье, матери.
— Голова болит. Не спала почти. Где ты? Знаешь, что отец в больнице?
Ну вот. Я же знал.
— Я у девушки, мам. Чуть позже за вещами заеду. Ты будешь дома?
— Не знаю. Я вернулась недавно. Сейчас попробую поспать и после обеда снова к нему. Одежду чистую надо отвезти.
— Во сколько ты поедешь?
— Часам к двум. Ты со мной?
— Да.
