Два лучших из трех. Проигравший месяц убирает в туалете.
– Заметано!
Вот так. А про меня уже забыли. Да, тритонские нимфы из них определенно бы получились.
Кайла взяла меня за руку и повела меня в сторону, подальше от вероятной траектории полета стрелы.
– Эти двое, ах и ох. Мы назначили их старостами дома Ники, так что они состязаются друг с дружкой. А иначе захватили бы лагерь и провозгласили диктатуру.
Наверно, она старалась меня ободрить, но я был безутешен.
Я смотрел на свои пальцы, распухшие от тетивы и гитарных струн.
Невероятно. Они болели.
– Не могу, Кайла. Я слишком стар, чтобы снова быть шестнадцатилетним.
Она взяла мою руку в свои. Под зеленой шапкой волос, как сливки поверх меди, золотистый блеск проступал сквозь веснушки на лице и руках. Вся в отца, канадского тренера по стрельбе из лука Даррена Ноулза.
В смысле, ее другого отца. И, да, конечно, результатом таких отношений вполне может стать рождение ребенка-полубога. А почему нет? Зевс родил Диониса из собственного бедра. У Афины был ребенок, созданный из носового платка.
Вас такое удивляет? Так ведь мы, боги, способны на бесконечные чудеса.
Кайла глубоко, словно готовилась к важному выстрелу, вдохнула.
– Ты сможешь, отец. Ты уже хорош. Очень хорош. И можешь стать лучше. Просто надо отрегулировать свои ожидания. Набраться терпения, смелости. У тебя все получится.
Я едва не рассмеялся. Как можно привыкнуть к тому, что ты хорош? Как можно заставлять себя стать лучше, если был божественен?
– Нет, – с горечью ответил я. – Такое не для меня.
Клянусь Стиксом, я не возьму в руки ни лук, ни музыкальный инструмент, пока снова не стану богом.
Давайте, браните и распекайте. Сам знаю, глупая клятва, данная в минуту страдания и жалости к себе. Глупая и обязывающая. Клятва Стиксом, если ее нарушить, грозит ужасными последствиями.
Но мне было наплевать. Зевс проклял меня, превратив в смертного. Я не собирался делать вид, что все нормально, и не желал быть Аполлоном, пока не стану настоящим Аполлоном. А пока я оставался бестолковым парнишкой Лестером Пападопулосом.
Может, я и согласился бы тратить время на тренировки в тех видах спорта, которым не придавал значения – вроде фехтования или бадминтона, – но я не желал омрачать память о некогда идеальных навыках игры на музыкальных инструментах и стрельбе из лука.
Кайла с ужасом уставилась на меня:
– Отец, ты же это не всерьез.
– Всерьез!
– Возьми ее назад! Нельзя… – Она оглянулась через плечо. – Что он делает?
Я проследил за ее взглядом.
