И как только мои дети терпят такое существование? Почему бы не завести пылающий алтарь, не украсить стены чеканными золотыми рельефами, прославляющими их отца?
Услышав голоса возвращающихся отпрысков, я закрыл глаза и притворился спящим. Выслушивать их вопросы, принимать сочувствие и доброту, терпеть их попытки устроить для меня дом там, где все было чужим, – этого я не мог.
Переступив порог, они притихли.
– Он в порядке? – спросила шепотом Кайла.
– А ты была бы в порядке на его месте? – хмыкнул Остин.
Недолгое молчание.
– Вот что, ребята, постарайтесь немного поспать, – посоветовал Уилл.
– Так чудно, с ума сойти, – вздохнула Кайла. – Он… почти человек.
– Надо присмотреть за ним, – сказал Остин. – Кроме нас, у него сейчас никого больше нет.
Я едва не всхлипнул, растроганный их вниманием и заботой, пристыженный собственной неспособностью поддержать их или даже просто поговорить с ними."
"Меня укрыли одеялом.
– Добрых снов, Аполлон, – сказал Уилл.
То ли так подействовал его голос, то ли сыграла роль небывалая усталость, – так или иначе я моментально провалился в беспамятство.
Слава остальным одиннадцати олимпийцам – сны меня не тревожили.
Я проснулся утром, чувствуя удивительную свежесть. Не болела грудь. Нос был носом, а не прилепленным к лицу водяным шаром. С помощью моих отпрысков (товарищи по дому, так я буду их называть) мне удалось постичь тайны душа, туалета и умывальника. Знакомство с зубной щеткой едва не закончилось шоком. Когда я был смертным в последний раз, о таких штуках никто и не слышал.
А дезодорант! Подумать только, мне пришлось воспользоваться волшебной мазью, чтобы подмышки не распространяли мерзкую вонь!
Покончив с утренними омовениями и облачившись в чистые одежды из лагерных запасов – кроссовки, джинсы, оранжевая футболка с надписью «Лагерь полукровок» и уютное шерстяное пальто, – я ощутил себя почти оптимистом. Может быть, мне еще удастся вынести этот опыт человеческого существования.
Еще больше я воспрянул духом, открыв для себя бекон.
О боги, бекон! Я дал себе обещание, что, как только снова обрету бессмертие, обязательно соберу все Девять Муз, и мы вместе сочиним оду, гимн могуществу бекона, который до слез растрогает небеса и вызовет восторг по всей вселенной.
Бекон хорош.
Да, подходящее название для песни: «Бекон хорош».
Завтрак проходил в обстановке менее строгой, чем ужин. Еду накладывали на тарелки у буфета, и каждому дозволялось садиться где угодно.
