В следующий момент юная Маккаффри уже держала два меча с загнутыми в древнетракийском стиле лезвиями, сделанными из имперского золота. Такого оружия я не видал со времен падения Рима. Появились они словно ниоткуда, но мой долгий опыт знакомства с магией подсказал, что Мэг вызвала их из своих колечек-полумесяцев.
Оба лезвия как будто ожили и одновременно, с быстротой вихря, перерубили в воздухе стрелу Кайлы и обезоружили Джулию, выбив и швырнув на пол ее кинжал.
– Во имя Аида! – требовательно вопросил Коннор. С вырванными клочьями волосами он напоминал поруганную куклу.
– Кто эта девчонка?
Персик все еще скалился у ног Мэг, которая несколькими выпадами заставила отступить опешивших и разъяренных полукровок."
"Должно быть, зрение у меня было все же получше, чем у большинства смертных, потому что именно я первым заметил сияющий знак над головой моей юной подруги.
А когда я узнал символ, мое сердце обратилось в свинец.
Увиденное не понравилось мне, но я все же счел своим долгом привлечь внимание других:
– Смотрите.
В первый момент остальные просто вытаращились растерянно. Но потом сияние сделалось ярче: прямо над головой Мэг Маккаффри сверкал золотой серп и пара снопов пшеницы.
– Да она коммунистка! – ахнул кто-то.
Девушка, сидевшая за столом Четвертого дома, презрительно усмехнулась:
– Нет, Дэмиен, это символ моей мамы. – Смысл сказанного дошел до нее самой, и она открыла рот. – То есть… значит… это символ ее матери.
Голова закружилась. Я не желал принимать эту правду. Не желал служить той, у кого такой родитель.
А еще я понял значение колец. Это не были полумесяцы – это были серпы. Будучи единственным представителем Олимпа, я счел своим долгом объявить ее официальный титул.
– Моя подруга более не безымянна!
Другие полубоги преклонили колени – кто-то с полным почтением, кто-то неохотно.
– Леди и джентльмены, – произнес я голосом горше Хиронова чая, – пожалуйста, встречайте Мэг Маккаффри, дочь Деметры.
14
Должно быть, ты шу…
Так что там случилось?
Нет больше сло…
Как быть с Мэг? Как ее принимать? Никто этого не знал.
Винить их я не мог.
Теперь, выяснив, кто ее мать, я понимал девчонку еще меньше.
Да, кое-какие подозрения у меня были, но я надеялся, что они не оправдаются. Быть так долго правым – ужасное бремя.
Так с какой стати мне бояться ребенка Деметры?
Хороший вопрос.
Весь прошлый день я занимался тем, что складывал разрозненные воспоминания об этой богине. Когда-то Деметра была моей любимой тетушкой.
