Колосс остановился и в некоторой растерянности уставился в сторону горизонта. Потом посмотрел в небо, выгнул спину и сделал шаг вперед, издав при этом звук вроде того, с каким торнадо срывает крышу с какого-нибудь склада. Поскольку какие-либо другие открытые отверстия на лице отсутствовали, возникшее при чихании давление выбросило из ушей фонтаны моторного масла, забрызгавшие окрестные дюны малоприятным отстоем.
Испачканные с головы до ног песком и маслом, ко мне подошли Шерман, Джулия и Элис.
– Спасибо, что освободил Миранду и Эллиса, – проворчал Шерман, – но я все равно намерен убить тебя чуть позже за то, что забрал мою колесницу.
Что ты сделал с этой махиной? Из-за какой фигни он так чихает?
– Боюсь, мне попалась какая-то довольно легкая хворь. Может быть, сенная лихорадка.
Вам знакома эта мучительная пауза, когда ждешь, что кто-то вот-вот чихнет? Бронзовый великан снова выгнул спину, и все на берегу замерли в предвкушении. Готовясь к очередному чиху, Колосс шумно втянул через слуховые проходы несколько акров воздуха.
В моем воображении промелькнули худшие сценарии: Колосс чихнет так, что Перси Джексона унесет куда-нибудь в Коннектикут, и мы уже никогда его не увидим. Или чихание прочистит ему голову, и он всех нас затопчет. От сенной лихорадки человек иногда ведет себя странно. Я это знал, потому что сам ее и изобрел. Но у меня и в мыслях не было, чтобы от этой хвори умирали. И я уж точно не думал, что испытаю на себе гнев здоровенного металлического автоматона, раздраженного приступом сезонной аллергии.
А все моя близорукость! Моя проклятая человеческая оболочка!
Чего я не принял во внимание, так это тех повреждений, которые полубоги нанесли металлическим сочленениям статуи, в особенности шее.
Колосс качнулся вперед…
АААПЧХИИИ!
Я вздрогнул и почти пропустил момент истины, когда голова великана достигла первой стадии отделения от тела. Пролетев, вращаясь так, что лицо ее то появлялось, то исчезало из виду, она с шумным УУУШШШ врезалась в воды залива Лонг-Айленд и еще секунду-другую покачивалась на поверхности.
Потом воздух с ревом вырвался через дыру в шее, и благородные черты вашего покорного слуги исчезли под волнами.
Обезглавленное тело статуи накренилось и пошатнулось. Упав на спину, оно причинило бы значительные разрушения. Но нет, статуя наклонилась вперед. Перси отпустил проклятие, которому позавидовал бы любой финикийский моряк, и вместе с Хироном бросился в сторону. Миссис О’Лири поступила мудрее и растворилась в тени.
