Мирмеки сгрудились у входа в пещеру, не решаясь почему-то продвигаться дальше. Возможно, их сдерживал ведущий сюда след мертвых сородичей.
– Хорошие муравьи. Замечательные, спокойные муравьи. – Я наклонился, поднял пакетик и, заглянув в него, убедился, что там осталось еще с полдюжины семян. – Что дальше?
– Брось их на кокон.
Я показал на цветы, растущие у нее на шее и под мышкой.
– Из скольких выросло это?
– Из одного.
– Тогда шесть тебя задушат. Слишком многих дорогих мне людей я обратил в растения. И теперь не стану…
– СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!
Муравьям ее тон не понравился.
Щелкая мандибулами, они двинулись в наступление. Я торопливо высыпал зернышки на кокон и достал последнюю стрелу. Убивать одного не имело смысла – три оставшихся разобрали бы нас на кусочки, – поэтому я выбрал другую цель. И выстрелил в потолок пещеры над головами муравьев.
Ход, конечно, отчаянный, но мне уже случалось рушить здания стрелами. В 464 году до нашей эры я вызвал землетрясение, уничтожившее едва ли не всю Спарту (спартанцы никогда мне особенно не нравились).
"
"На этот раз повезло меньше. С глухим стуком стрела воткнулась в плотно сбитую землю. Муравьи, роняя кислотную слюну, приблизились еще на шаг. За спиной у меня Мэг пыталась вырваться из кокона, уже укрытого лохматым ковром сиреневых цветков.
Ей требовалось еще какое-то время.
Исчерпав запас идей, я стащил с шеи платок цветов бразильского флага и замахал им, как маньяк, пытаясь вызвать моего внутреннего Паоло.
– НАЗАД, ГАДКИЕ МУРАШИ! БРАЗИЛИЯ!
Муравьи дрогнули – смущенные то ли яркими цветами, то ли моим голосом, то ли моей безрассудной самоуверенностью.
Пока они мялись в нерешительности, по потолку, от того места, куда угодила стрела, разбежались трещины, а в следующее мгновение тонны грунта обрушились на головы мирмеков.
Когда пыль рассеялась, половина пещеры исчезла вместе с нашими врагами.
Я уставился на платок.
– Клянусь Стиксом. Он действительно обладает магической силой. Если об этом узнает Паоло, он станет невыносим.
– Сюда! – крикнула Мэг.
Я обернулся. Через кучу трупов лез еще один мирмек, пробравшийся, наверно, через второй выход, находившийся за омерзительной кладовой. Прежде чем я успел сообразить, что делать, Мэг, разбросав цветы, вырвалась из кокона.
– Мои кольца!
Я сорвал их со струны и бросил ей. Едва попав в руки Мэг, они вспыхнули и превратились в два ятагана.
Мирмек, скорее всего, вообще не успел ни о чем подумать – клинки блеснули и срезали его бронированную голову.
