Даже еще более осторожен, чем при ежегодной вакцинации огненных коней солнца.
– Пит, ты еще принимаешь клятвы?
– Ну да, но…
– Тогда выслушай мою торжественную клятву!
– Ух, видишь ли, дело в том, что вокруг тебя сейчас такая аура, будто ты уже нарушил священную клятву. Может быть, ту, что давал на реке Стикс? И если ты нарушишь еще одну, которую дашь мне…
– Клянусь, что спасу Мэг Маккаффри. Я использую все имеющиеся в моем распоряжении средства, чтобы вырвать ее из лап муравьев, и эта клятва отменяет все данные мной ранее.
Я клянусь в этом у твоих священных жарких вод!
Пит поморщился.
– Ну ладно. Дело сделано. Но имей в виду, что если ты не исполнишь клятву, если Мэг умрет, пусть даже не по твоей вине… ответственность за все последствия падет на тебя.
– Я уже проклят за нарушение предыдущей клятвы! Какая теперь разница?"
"– Это так, но, видишь ли, кара за нарушение клятвы на реке Стикс может постичь тебя через несколько лет.
Это как рак. Моя же клятва… – Пит пожал плечами. – Если ты нарушишь ее, я уже не смогу остановить наказание. Где бы ты ни был, гейзер мгновенно вырвется из земли прямо под твоими ногами и сварит тебя заживо.
– А… – У меня задрожали коленки. – Да, конечно, я это знал. И я исполню клятву.
– Ничего другого тебе теперь не остается.
– Верно. Думаю… Мне надо подлечиться.
И я побрел прочь.
– Лагерь в другой стороне, – сказал Пит.
Я сменил курс.
– Не забудь заполнить анкету в онлайне! – напомнил Пит. – Мне вот любопытно, как ты оценишь общий уровень удовлетворенности от пребывания в Лесу у Лагеря полукровок?
Я не ответил. Бредя в темноте, я думал о том, какую боль, по десятибалльной шкале, мне придется вынести в ближайшем будущем.
Добраться до лагеря не было сил. Чем дальше я уходил от гейзера, тем яснее это понимал. Суставы превратились в кашу.
Я чувствовал себя жалкой марионеткой. В прошлом мне доставляло удовольствие контролировать смертных сверху, теперь же, оказавшись на другом конце ниточек, никакой радости я не испытывал.
Я не мог защитить себя. Любая адская гончая или дракон могли без особого труда полакомиться великим Аполлоном. Я был бы обречен даже при встрече с каким-нибудь недовольным барсуком.
– Я любил тебя, – сорвалось с моих губ.
