Инструмент угодил неприятелю в лоб и отскочил с неприятным для уха, диссонирующим звуком.
Я потянул из ножен меч. Не люблю мечи. Оружие мало того что неэлегантное, так еще и драться им можно только в ближнем бою. Какое неудобство и глупость, если врагов можно поражать стрелами, посылая их через весь мир!
Муравей плюнул кислотой, и я попытался отмахнуться от мерзкого снаряда. Идея оказалась не из лучших. Я частенько путаю фехтование с теннисом. Так или иначе брызги кислоты попали в глаза самому муравью.
Выиграв несколько секунд, я доблестно отступил, триумфально вскинул меч и только тогда обнаружил, что кислота съела клинок, от которого осталась одна дымящаяся рукоять.
– Мэг? – в отчаянии воззвал я."
"Девочке было не до меня. Ее мечи метались золотыми арками, то отсекая сегмент ноги, то срезая половинку усика. Никогда еще я не видел столь искусного димахерского боя, хотя в свое время наблюдал в деле всех лучших римских гладиаторов. Увы, против защищающих туловище толстых панцирей ее клинки были бессильны.
При всем мастерстве Мэг, муравьи имели преимущество в напоре, свирепости и количестве конечностей, а также превосходили ее, пусть и ненамного, по части ядовитости плевков.
Мой оппонент щелкнул челюстями. Я уклонился, но бронированная морда врезалась мне в голову. Я пошатнулся и упал. Один ушной канал как будто заполнился расплавленным железом.
В глазах потемнело. Неподалеку два других муравья взяли Мэг в клещи и, атакуя кислотными плевками, теснили ее к лесу.
Нырнув за дерево, она вынырнула уже только с одним клинком. Попытка контратаки не удалась, и ей снова пришлось укрыться, спасаясь от перекрестного кислотного огня. Колготки на ней дымились, лицо застыло в гримасе боли.
– Персик, – пробормотал я. – Где этот бестолковый демон?
Карпои не появился. Возможно, его отпугивало присутствие в лесу гейзерных духов или некоей другой силы. А может, совет директоров принял какое-то правило против домашних животных.
Третий муравей уже навис надо мной.
На мандибулах пенилась зеленая слюна, а из пасти воняло даже хуже, чем от рабочих рубах Гефеста.
Следующее решение я мог бы объяснить травмой головы. Мог бы сказать, что не соображал, что делаю. Но это неправда. Я был в отчаянии. Мне было страшно. Я хотел помочь Мэг. И еще больше хотел спастись сам. Не видя другого варианта, я метнулся к укулеле.
Знаю, знаю. Я дал обещание на реке Стикс: не играть музыку, пока снова не стану богом.
