Я счел такое заявление сомнительным, поскольку Паоло только что перенес серьезное ранение, но, наученный долгим опытом, отказываться от подношения не стал.
– Спасибо.
Паоло взял меня за плечи и расцеловал в обе щеки. Наверно, я покраснел. Парень был симпатичный, но только не тогда, когда из него хлестала кровь.
Я положил руку на плечо Уиллу.
– Не беспокойся. Мы вернемся к рассвету.
Его губы едва заметно дрогнули.
– Почему ты так уверен?
– Я же бог Солнца. – Мне пришлось постараться, чтобы ответ прозвучал уверенно и убедительно.
– И я всегда возвращаюсь к рассвету.
Конечно, пошел дождь. А почему бы ему не пойти?"
"Там, на Олимпе, Зевс, должно быть, покатывался со смеху, следя за моими злоключениями. Лагерь полукровок, как заявлено, был надежно защищен от ненастной погоды, но на этот раз, судя по всему, мой отец сказал Эолу дать ветрам полную волю. Мои бывшие подружки среди воздушных нимф, должно быть, наслаждались каждым мгновением мести.
К дождю примешивался снег – так что у меня не только промокла одежда, но и болело лицо от льдинок, бивших по коже, словно осколки стекла.
Мы брели, спотыкаясь, от дерева к дереву, стараясь найти убежище везде, где только возможно. Под ногами хрустели островки старого, залежавшегося снега. Укулеле все сильнее тянул вниз по мере того, как в резонаторное отверстие попадала вода. Луч фонарика прыгал в этой буре желтым конусом.
Я шел впереди. Не потому что держал в голове какую-то конкретную цель, а потому, что был зол. Я устал, промок и замерз. Устал от придирок и обвинений.
Смертные часто говорят о том, что против них ополчился весь мир, но это просто смешно. Не так уж они и важны. В моем случае против меня и в самом деле выступил весь мир. Я отказался капитулировать. И был преисполнен желания что-то сделать. Только не знал, что именно.
Время от времени мы слышали вдалеке монстров – рев дракона, согласованный вой двухголового волка, – но они так и не появились. В такую ночь любой уважающий себя монстр предпочитает оставаться в своем логове, в тепле и уюте.
Прошло, казалось, несколько часов, когда Мэг приглушенно вскрикнула.
Я героически подскочил к ней, держа руку на рукояти меча. (Я бы и обнажил его, но он и впрямь был тяжелый, да еще клинок застрял в ножнах.) У ног Мэг лежала, тускло поблескивая в грязи, черная раковина размером с булыжник. Она треснула посередине, и ее края были испачканы какой-то омерзительной липкой субстанцией.
– Чуть не наступила… – Мэг накрыла ладонью рот, словно ее могло вырвать.
