Тоска по сэру Брайану – это одно, а вот если отозвались леди Урсуле вчерашние ночные приключения… Надо непременно наведаться к ней днем. Поглядеть, как она там, а может быть, что-нибудь и выведать. Однако кто же заболел?
– Не мистер ли Джаспер… – заикнулась она, однако Глэдис, пряча усмешку, покачала головой:
– Не трудитесь всех перечислять, мисс. Вы б меня сразу спросили, кто болен, я бы сразу ответила: мисс Ричардсон.
– Это еще кто такая?.. А, Джессика!
– Ну да, она. Под утро так дурно ей сделалось, что верхового пришлось посылать за доктором Линксом, в деревню.
Говорят, – Глэдис таинственно понизила голос, – он пускал ей кровь. Вот я и хочу на него поглядеть, когда он будет уезжать.
– Разве ты его никогда не видела? Или он какой-нибудь красавец?
Глэдис весьма непочтительно фыркнула:
– Доктор Линкс – мужчина уже в возрасте. Он джентльмен, сын сквайра. Дворянин, но беден, как церковная мышь. Только и живет щедротами лордов: и старый господин его жаловал, и сэр Алистер.
Правда, мистер Джаспер над ним смеется и называет шарлатаном, однако мисс Джессика очень даже мистера Линкса привечает: он ведь тоже заядлый цветовод, и даже состоит в том же обществе по разведению нарциссов. Они даже иногда ездят вместе в Брайтон, на заседания своего общества. Хотя нет, он, кажется увлекается гиацинтами…
С ума сойти! Общество по разведению нарциссов! Или гиацинтов! Заседания, на которые собираются любители со всей округи! Делать этим англичанам нечего, вот что.
Нет, конечно, суть здесь вовсе не в нарциссах и не в гиацинтах, подумала Марина. Наверное, у Джессики с этим Линксом роман, а поскольку она стыдится, что завела себе милого друга так скоро после гибели жениха, вот и пользуется приличным предлогом…
Если по своим манерам Глэдис была девица не больно-то отесанная, то уж в проницательности ей отказать было нельзя.
– Э, нет, мисс! – вдруг воскликнула она, испытующе глянув на Марину. – Это вовсе не то, что вы думаете.
Мистер Линкс, может, и не прочь, да мисс Ричардсон его просто не замечает как мужчину.
– Выходит, он урод? – робко предположила Марина и, слава те господи, на сей раз не села в лужу.
– Урод! – подтвердила Глэдис. – Непригляден и мрачен, как пасмурный день. Разумеется, мисс Джессика на него и не глядит.
Она примолкла, поджав губы, всем своим видом показывая, что скорее язык себе отъест, чем примется снова сплетничать о господах.
