Десмонд норовисто вздернул голову:
– Любопытно, почему меня все здесь считали негодяем?
– Сказать по правде, если ты притворялся, то делал это мастерски, – извиняющимся тоном сказал Джаспер.
– Я почти не притворялся, но… люди, как правило, видят не то, что есть на самом деле, а то, что им хочется видеть, – усмехнулся Десмонд. – Скажем, когда Джессике вдруг стало плохо ночью, и она вызвала к себе Линкса пустить кровь, – что она говорила после этого? Мол, я так был потрясен, что побледнел и почти лишился сознания? Я и в самом деле был потрясен до столбняка, однако отнюдь не жалостью и Джессике.
Я ведь сразу узнал эту мерзкую тварь! В Париже его звали Loupcervier: это то же, что Lynx. Он прославился своей поистине звериной кровожадностью.
– Но ты же страшно рисковал, встретившись с ним! – испуганно воскликнул Джаспер. – Он ведь мог узнать тебя – и убить, опасаясь за свою жизнь.
– В Париже Линкс, или Лу-сервье, был всегда один и тот же: безжалостный убийца. А у меня была тысяча лиц. Я был ремесленник Этьен, солдат национальной гвардии Рене, художник Оливье… Нет, я ничем не рисковал.
Но и не только поэтому я не тронул Линкса. Я сразу заподозрил неладное в слишком тесной его дружбе с Джессикой. Кроме того, я ведь хорошо знал Алистера! Он был прирожденным джентльменом и самым галантным кавалером на свете, но от меня, своего брата, не таил ничего, и я знал, что Джессика всегда вызывала у него смутный страх, граничащий с отвращением. Я просто не верил, не мог поверить, что Алистер вдруг решил жениться на ней, и уже объявил о помолвке.
Я гораздо легче поверил, что он сочетался браком со служанкой.
Десмонд запнулся, и Марина вдруг поняла, почему: наверняка он в эту минуту вспомнил, как сам сочетался бог весть с кем.
Десмонд заговорил вновь:
– Я начал осторожно расспрашивать – и узнал то, что хотел: Алистер никому не говорил о помолвке с Джессикой, все слухи исходили от нее.
– А кольцо? – взволнованно спросил Джаспер. – Я всегда подозревал что-то неладное с этим кольцом, потому что сам видел, как Алистер надел его Гвендолин, но…
– Но вы сочли, что брат передумал, верно? – усмехнулся Десмонд.
– Я не виню вас. Жизнь не располагала вас к любви и доверию, поэтому…
– Я просто хотел быть счастливым, – глухо отозвался Джаспер. – Я никогда не смог бы возненавидеть ни тебя, ни Алистера, но я хотел быть счастливым!
– И вы сочли, что не можете быть счастливы без Маккол-кастла, – усмехнулся Десмонд, даже не вопросительно, а просто очень печально.
