О господи! Ну как же все это не вовремя! По плану, разработанному ими с Урсулой, ей столько предстояло сегодня сделать! А она сперва преступно проспала, а теперь вот сидит взаперти. Остается, конечно, окно… Она бы, возможно, решилась рискнуть и спуститься по стене, однако ее окно глядит в парк, на дорожки, где то и дело ходят люди. Нет, безнадежно. Но неужели так и придется здесь метаться, предаваясь бесцельным размышлениям, в то время как волосок, на котором висит жизнь Алана, становится все тоньше, Джессика подбирается к нему все ближе и ближе, и теперь не осталось никого, кто способен остановить ее.
Урсулы нет. Джаспер? Таинственная душа… Десмонд – считай, вообще пустое место. А Марина заперта.
Вот же черт, черт, черт побери! Она с ненавистью огляделась. Ужасно захотелось что-нибудь сломать… нет, долго и яростно ломать, бить, крушить, чтобы дать выход накопившейся ярости и обиде на Десмонда. Ну как он мог поверить всей той грязи, которую вылила на нее Джессика? И Урсулу-то она удушила, и даже ни в чем не повинного капитана Вильямса отправила на тот свет! Ноготком, что ли, по горлу полоснула? Как неразумное дитя, он проглотил самую откровенную нелепицу.
А Джессика словно бы заранее знала, что ей все с рук сойдет, и совсем разошлась в своих измышлениях. Даже пятна на платье в ход пошли! Джессика небось сразу заметила, что белая царапина на шкафу закрашена, вспомнила перепачканные руки Марины – и сообразила, что в ее комнате был чужой. Конечно, встревожилась, что Марина слишком многое там смогла увидеть и понять, но даже это сумела обратить себе на пользу, вывернув все наизнанку!.
. Марина с ожесточением покачала головой. Сейчас она жалела только об одном: что не вылила всю ту распроклятую краску за окошко или еще куда-нибудь. Неизвестно, открытия каких своих тайн боялась Джессика, однако ей и в голову не пришло, что до главной-то тайны Марина отродясь не додумалась бы. Только Урсула сообщила ей, что за таинственная краска хранилась в бутылочке.
Да, жаль, жаль, что Марина не вылила этот состав. Любопытно было бы поглядеть на полинявшую Джессику, чьи прекрасные каштановые волосы постепенно приобрели бы тот первозданный уныло-белобрысый цвет, в который их изначально окрасила матушка-природа. Ведь руки и платье Марина перепачкала в краске для волос, которой постоянно пользовалась Джессика.
Как ни была разъярена и возбуждена в эту минуту Марина, она не смогла удержать презрительного смешка.
