Ей, выросшей в суровости русских обычаев, почти не изведавшей дома той воли, которую – пусть медленно, пусть неохотно, а все-таки начал давать русской женщине буйный и страстный XVIII век, все еще дикой казалась та свобода, которую имели почти все женщины в Англии, та сила, которую они приобретали вследствие этой свободы… может быть, не осознавая, что их сила порождает проявления слабости у другой половины рода человеческого. И вот вам результат: Десмонд.
Ох уж это счастье Десмонда, за которое столь пылко сражаются все в Маккол-кастл: Агнесс, Джессика, Урсула! И он сам, Десмонд, в этой круговерти мечется, как щепка… не сказать больше.
Безвольное, растерянное, ничего вокруг себя не замечающее существо. Какие интриги закручиваются! Какие сети плетутся! Нет, Десмонд неколебим в своем милордском самодовольстве и занят только хозяйством и процветанием замка, как будто его брат не погиб, как будто не погибла тайная жена брата, не находится под угрозой их ребенок, а его «подружка детства» не оплетает его все крепче и крепче своими губительными тенетами.
Ничего, ну ничегошеньки вокруг себя не видит! Или… не хочет видеть? Потому что тогда разразится скандал в Маккол-кастл! Да ведь Десмонд лучше застрелится, но не допустит скандала. А может быть, застрелит всякого, кто будет этим скандалом угрожать?..
Нет, не нужна ему правда про Алистера, про Джессику, Гвендолин, Алана! Ведь если правда – значит, Маккол-кастл принадлежит именно Алану, а Десмонд может быть только чем-то вроде регента при несовершеннолетнем принце.
Пример Джаспера, прожившего жизнь на вторых ролях, всегда у него перед глазами, и такой судьбы для себя Десмонд не желает.
Может быть, если бы права Алана были восстановлены сами собой, Десмонд принял бы это стоически и с достоинством. Но докапываться до справедливости, чтобы ущемить себя? На это Десмонд неспособен. И, разумеется, он не будет искать неизвестно где затерявшиеся бумаги, подтверждающие факт венчания Алистера и Гвендолин, а значит – законность рождения Алана… со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Хотя зачем их так уж сильно искать? Руку протяни – и возьми. О том, где хранится заветная бумага, знала Гвендолин, и это стоило ей жизни; знала Урсула – теперь и ее нет; но еще знает Флора…"
"Марина вскочила и кинулась к дверям, на какое-то мгновение забыв, что они заперты.
