– Там даже никотина нет.
– На стол, – указываю на край.
Вздохнув, достаёт электронку. Послушно кладёт на мой стол.
– Доволен, папочка?
Папочка.
Сука, что творит?
– Иди читай, соплячка.
Фыркает, садится на диванчик. Стараюсь не смотреть на неё. Надо точно ей одежды другой купить. В монашку наряжу её.
Нет-нет, нельзя.
Фантазию ещё сильнее плющит.
Стараюсь не обращать на неё внимания. Но то и дело взгляд падает на её ножки, пупок и двоечку. И каждый раз я тяжело вздыхаю и матерюсь. Про себя.
Не будь её здесь – поехал бы уже к любовнице.
Но не всё так просто, соплячка. Я тебя не оставлю.
А ей вообще по барабану. Поев, тупо уснула на диване, перевернувшись на бок и закинув ногу на спинку дивана. Опять.
Пришлось накрыть её пледом, чтобы не заболела и задницей не светила.
Проснулась как ни в чём не бывало через час. Опять поела, села читать книги. Пришлось уехать, оставить её на полдня. Вернулся – а она уже вторую книгу дочитывала.
Пока вёз её обратно домой, расспрашивал по темам.
И ведь реально читала.
Рассказывала, что запомнила.
В таком темпе проходит и следующий день. С друзьями гулять не идёт. Ложится спать вовремя. Утром готовит нам завтрак.
Ярослава ведёт себя послушно, тихо. И это злит и волнует одновременно. Опять что-то задумала? Ожидаю, что выкинет.
Но надеюсь, что не сегодня. День тяжёлый. Для неё – так точно. Едет встречаться с тёткой и остальными родственниками в траурной атмосфере.
– Ты готова? – спрашиваю, заходя к ней в комнату и копошась в галстуке. – Если да, завяжи мне эту хрень.
Проклятая удавка. Ненавижу!
Отвлекаюсь на кровать. На девчонку в одной пижаме. Сидит у изголовья, накрывшись одеялом. Спрятала лицо в коленях и глухо выдаёт:
– Я никуда не поеду.
Глава 25
– Повтори.
Это что ещё за выходка?
Всё хорошее настроение улетучивается в один миг. И как по щелчку, заводит меня двумя словами. Хочется подойти, надрать ей зад. И показать, что она ничего здесь не решает.
– Я не хочу никуда ехать, – опять сипло выдаёт себе в колени. – Не хочу. Мне не нужны эти поминки.
Я прекрасно вспомню их дома, одна.
– Яр-рослава, – предупреждающе проговариваю, не замечая, как вылетает гневный рык. Подхожу к кровати, хватаю её за руку. Опять хотел по-хорошему. Не выходит у меня.
Дёргаю за запястье, поднимая. Не сопротивляется, смотрит на меня своими карими, полными слёз глазами. И застываю, не в силах сказать ей пару «ласковых». Хрен знает почему. Так стало жалко её в один миг, что захотелось прижать к себе, утешить, успокоить.
