Родишь в двадцать один, грубо говоря! И всё, что ты будешь видеть – это пелёнки, распашонки и детское говно. Ещё их рвота и вечные крики.
Меня это не пугает.
Нет, конечно, пугает, но…
Дело в другом.
Даже если у меня будет работа – мой клуб… я буду одна. Воспитывать и содержать малыша одна. И боюсь, я не справлюсь. Вообще.
У меня перед глазами всегда стояла идеальная семья. Почти. Пропустим лишние изъяны в виде споров родителей, мамы, что терпела каждую выходку папы…
Я росла в полной семье. Получала любовь обоих родителей.
И неважно, что от отца её было меньше. Но по-другому я не могу.
Мысли все всмятку, думать ни о чём не могу.
Рассчитывала, что Инга мне поможет, но запутала ещё сильнее.
– А так… Сделаешь сейчас всё. Громов тебе только «спасибо» скажет. Так же трахаться будешь, жить с ним.
Спать… Жить…
Не хочу. Ничего уже не хочу.
Просто хочется перекинуть сумку через плечо и куда-нибудь рвануть. Но не могу. Мне нужны эти клубы. Нужен этот бизнес.
– А там, может, пара лет пройдёт, и он захочет детей.
Она говорит так, будто мы встречаемся.
Но это не так.
Я для него лишь… копия мамы. Которую он может брать и крутить как угодно.
Я знаю, что они были знакомы давно. Ещё до моего рождения.
Его имя часто звучало в нашем доме – но как коллеги, партнёра.
И как ни странно, я его ни разу не видела. Не получалось. У меня были другие интересы. И если он приезжал к нам домой, я либо гуляла, либо сидела в своей комнате.
Единственный, о ком мне рассказывала мама, так это её друг.
Каждый раз, когда она упоминала о нём, всегда светилась от счастья. Тогда она не говорила ни имени, ничего. Но часто сравнивала его с ужасающим явлением – с грозой."
"Как-то раз я спросила, была ли мама влюблена в «Грозу». И она ответила «да». Но обстоятельства были выше неё. И она рада, что сошлась с папой, и у них появилась я.
И почему-то сейчас мне кажется, что тогда она говорила именно о Громове. Гром, гроза… Часто сопровождают друг друга. Она так шифровалась или что?
Как же мне не хочется думать, что они были влюблены друг в друга…
Так нельзя.
Я пытаюсь успокоить себя тем, что это лишь моя фантазия. Мои догадки.
Но его взгляд… Не могу. Он о многом говорил.
Падаю головой на сложенные на столе руки.
– Ты его не знаешь, Инга. Никакой «пары лет» не будет. Он наиграется и выкинет меня. С разбитым сердцем.
Оно и так болит. Всё внутри в терзаниях и муках сдыхает с каждой секундой.
– Через месяц, два… Детей он не захочет.
