— И вдруг нашёлся: — А отец вон тот голец!
— Ишь, стихами заговорил, как Пушкин! — удивился Филя — А какой голец, точно не скажешь?
— А любой. Хошь, вон тот, Ахтын. Или вон тот, Ухбай. А может, даже сам Кучум. Какая разница? Раз родилась здесь, в гольцах, значит, и родина тут, в белогорье. Неважно, кто породил, главное, кто вырастил! А вскормили, воспитали горы. Так я говорю?
— Не знаю, — задумчиво ответил Филя — Может, и правда. А может, и нет.
Едет Уля за спиной Фили — рядом, на расстоянии двух корпусов лошадей.
Слышит, о чём разговаривают братья, да не обращает внимания. Она безразлична к их рассуждениям. Всё внимание сосредоточено на тайге, которая окружает её со всех сторон. Как сухой ягель впитывает влагу вечерней росы, так и она воспринимает всем существом все запахи природы. Всё ей знакомо, всё вокруг родное. Ничто не ускользает от острого взгляда девушки.
Оценивающим взором определила урожай кедрового ореха, улыбнулась гроздьям таёжного винограда. Тайга кажется не зелёной, а коричневой от вызревших плодов.
Подножья вековых гигантов усыпаны охристой падалкой, упавшей шишки так много, что негде поставить ногу. Этим пользуются лесные обитатели. Друг за другом, набивая щёки орехом, бегают полосатые бурундуки. Пышнохвостые белки, цокая, мечутся на нижних ветках. Горластые кедровки оглашают призывным треском подгольцовую мочажину. Пугая лошадей, из-под ног взрываются огромные глухари. Уступая место каравану, рявкнул и пошёл в скалы жирный, залоснившийся медведь.
Перед самым спуском в долину, увлекая за собой собак, сорвался, затрещал рогами грациозный марал. Уля улыбается: она бесконечно счастлива. Здесь она чувствует себя просто и естественно. Наконец-то она дома!
Перед спуском в долину остановились. Здесь всегда все останавливаются, потому что нельзя пройти мимо того, что естественно прекрасно. Куда ни кинешь взгляд, вокруг — горы! Гольцы, как всегда, гордые, величавые, кажущиеся неприступными. Вершины — рубчатые, скалистые, каменные — уже покрыты первым снегом.
Здесь, вблизи, они резко очерчены. Там, у линии горизонта, утонули в матовой, голубой дымке. Но везде, куда бы ни упал взор человека, красота и великолепие.
Внизу, под ногами, долина Туманихи, знакомые глаза трёх Бирюзовых озёр. На берегу верхнего — прииск. Бараки, дом, склады. Мелкими муравьями копошатся люди. В поисках золотого счастья старатели бергало кидают лопатами землю. У приземистого домика стоят олени. А рядом знакомый силуэт.
