— В Агафона? — недоверчиво переспросила Пелагия.
Тунгуска глубоко пыхнула трубкой и покосилась на подругу:
— Гафона не знаю. Пугать путу возтух.
Ждали долго. Полчаса… час. На прииск упал серый рассвет. В бездонном небе замерцали звёзды. Рубчатые гольцы прояснили очертание. На тихом озере заклубился густой туман. Как и прежде, вокруг тишина. Только собаки клацают зубами около своих хозяев, выискивая в густой шерсти ненавистных блох. От конюшни к Пелагии второй раз подошёл Филя, сурово насупил брови:
— Может, ошиблась, и Агафон успел уйти?
Женщина испуганно покачала головой: нет! Он там, в конюшне.
Может, что заподозрил и притаился как бурундук от аскыра.
И вдруг в предрассветной тишине, пугая округу, звонким голосом раздался отчётливый колокол: донь! донь! донь!.. Металлические удары… Не часто, с некоторыми промежутками. Как будто корова взбивает навешанное на шею ботало, когда крутит головой, разгоняя надоедливых комаров. Звуки доносились с перешейка озера, где люди скрепили прочный запор, перекрывая вход Большой рыбе с второго озера в первое.
— Что это? — вздрогнул Филя.
— Чабджар! — испуганно вскочила на ноги Ченка. — Кушать хочет!
— Тот самый?
— Да, — утвердительно зашептала Пелагия дрожащими губами.
— Как это он делает?
— Не знаю… — сухо ответила женщина.
— Может, там Агафон?!
Пелагия в страхе открыла рот, но ничего вразумительного ответить не смогла. Филя побежал к своим, о чём-то горячо зашептал. Затем двое из них, Пелагия не разобрала кто, побежали туда, на звук набата.
Ченка метнулась за ними. Пелагия, не помня себя от страха, последовала за ней.
Кто-то крикнул сзади:
— Куда, баба?
Но она не послушалась, торопливо и в то же время осторожно семенила за проворной эвенкийкой, подчиняясь общей влекущей силе, подталкивающей её неизвестно для чего в спину.
Вдруг звук прекратился. Так же неожиданно, резко, как и начался. Ченка остановилась, Пелагия ткнулась ей в спину.
— Что?
— Жтать, отнако, нато. Собаки скажут.
И действительно, через минуту там, на берегу, откуда только что доносился металлический звон, раздался собачий лай, яростный, напористый. Теперь уже Ченка пошла шагом, вразвалку, не таясь, уверенная в своих действиях. Пелагия последовала за ней. Через какое-то расстояние они догнали мужиков, Филю и Ивана.
— Что? — в тревоге спросил один из них у эвенкийки.
— Собаки каварят, что там Большая рыпа, — просто заверила Ченка. — Люча там нет. Шагай дальше.
