Значит, марал. А лючи твое, хоти тута-сюта много раз. Ичиги отинаковый. А вот, — желая подчеркнуть правильность своих слов, наклонился над чётким отпечатком следа человека, — нога внутрь гляди. Так Калтан хоти. Ступня внутрь гляди, тавно нога ломал, срослась неправильно. Калтан старый, на пятку ступай. А вот Харзыгак хоти, нога маленький, носок ичига тупой, пятка острый. Харзыгак молотой, на носок ступай. Ичиги острые. Так только Харзыгак ичиги шьёт. Непонятно?
Залихватов чешет затылок: ну и Загбой, всё видит, всё в тайге знает! Рассказывает, как будто в подзорную трубу смотрит.
Спорить бесполезно, лучше молчать. Только и знай, что удивляться.
А следопыт торопится:
— Давно Калтана не вител. Труг, отнако! Есть о чём кавари.
Но перед этим решил подшутить: срубил пальмой сухой дудник, внутрь вставил палочку, сверху вырезал дырочку, заткнул пальцем торец, набрал в лёгкие побольше воздуха, взвизгнул маралом. Сам смеётся:
— Пусть Калтан калава ломает: весной маралы не кричат…
Встреча друзей была радостной.
Калтан побежал навстречу каравану, рад гостям. Скалит белоснежные зубы:
— Ох, Закпой, утивил! Слышу, зверь орёт. Тумаю, кто шутит? А тут, отнако, Загбой хоти!..
Обнял следопыта, суетится, не знает, что делать. Поочередно поздоровался со всеми за руку, тянется поцеловать Улю, бросился на грудь Агафону:
— Ох, Гафон! И ты тут? За пантами пришёл? Есть, есть, отнако панты! Харзыгак тва тня назат зверя стрелял, Наталья сама варила. Кароший бык! Рога — во! — Растянул руки в сажень.
— Четыре пенька! Торговать путем. — А сам уже стреляет хитрыми глазками на потки. — Спирт есть?..
Агафон усмехается в бороду:
— Нальём немного. А ты нас давай мясом корми, голодные, как волки!
Хакас засуетился, что-то приказал на родном языке жене. Наталья закрутилась у костра. Из юрты выскочила молоденькая девушка, тоже хакаска, стала помогать в приготовлении пищи. Агафон скосил на неё глаза:
— А это кто?
Калтан гордо выгнул грудь колесом:
— Невестка, Айкын. Харзыгак шенился.
Зимой хотили на Аскиз. Были у Хангыбаровых, там тевку сватали. Пять коней тавали, три шкуры метветя, тесять сополей, сто штук пелка. Карошая шена, рапотает пыстро. Может, скоро внуки путут. Повезло Харзыгаку… Карашо!
— А сам он где?
— Так пошёл на вечерю, на лизунец. Хочет ещё отного марала бить. Панты варить путем, тебе менять на товар, шить нато… — лопочет хакас, приглашая гостей к костру.
Прежде всего освободили оленей от груза, отпустили кормиться.
