В общем-то, переправа получилась очень даже неплохая. Вот только несколько коротких, острых сучьев посередине ствола угрожающе торчат смертоносными пиками. Это вина Агафона. Надо бы их срубить под корень, но не возвращаться же назад?
Впрочем, всё было неплохо. Двадцатиметровое расстояние девушка прошла быстро, без задержки. За ней перешёл Миша, снял со спины потку с грузом, улыбнулся:
— Так-то будет лучше, ночевать будем на сухом месте.
Третьим пришёл Агафон, за ним, с котелками в руках Костя.
Все вместе стали думать о дальнейших действиях.
Решил Агафон, а все остальные молча согласились.
— Вы с Костей, — обратился он к девушке, — разводите костёр. А мы, — кивнул головой на Мишу, — без вас груз перетащим.
Все стали выполнять свои обязанности. Уля взяла котелок и чайник, пошла за водой. Костя принялся ломать сухие сучки для костра. Агафон и Миша пошли назад, на левый берег ручья, за котомками.
Живо вспыхнуло пламя. Над огнём зависла, заплакала холодными слезами закопчённая посуда с водой. Неподалёку от стойбища Костя тюкал топором по сухой ёлке.
Уля разбирала котомку с продуктами. В очередной раз перешёл Миша, принёс ещё одну потку, живо спросил:
— Скоро чай? Есть хочется!
Уля кивнула головой:
— Закипает."
"Тот, ничего не говоря, пошёл назад, уже более проворно перебежал по кедру на левый берег ручья и, жестикулируя руками, о чём-то заговорил с Агафоном.
Больше Уля не смотрела на них, увлеклась приготовлением пищи. Испуганно вздрогнула только тогда, когда к ней вдруг подбежал Костя и, отчаянно показывая куда-то за спину, со страшным лицом старался перекричать грохот ручья.
Она повернулась и не сразу поняла, что происходит. Посередине кедра, на острых сучках лицом вниз, под тяжелой, объёмистой поткой лежал Миша. Он ещё махал руками, пытался встать, оторваться от дерева, приподнимал голову и бесполезно подтягивал ноги. К нему торопился Агафон.
Уля бросилась на помощь, быстро добежала до переправы, побежала по стволу. Всё внимание под ноги, не дай бог упасть самой. Когда приблизилась к Мише, краем глаза заметила, как Агафон торопливо прятал в ножны нож, возможно, что-то резал или доставал для того, чтобы перерезать лямки потки.
Она не придала этому никакого значения. В эту минуту было не до того.
Миша ещё был жив. Он импульсивно поднимал голову, смотрел на Улю страшными, испуганными глазами, хрипел, харкал кровью. Кровь! Её было много. Её никогда девушка не видела столько крови. Даже не могла себе представить, что её так много в человеке.
