В какой-то момент он вдруг вопросительно посмотрел на Сергея, как будто что-то вспоминая, но потом опять начал метаться, стараясь освободиться.
Прочные узлы держали безумца достаточно крепко. Полностью убедившись, что Косте не вырваться, они немного успокоились. Уля мелко подрагивала телом — поняла, что замёрзла. Намокшая во время быстрого передвижения одежда не грела, а наоборот, передавала температуру окружающей среды, прохладной ночи. Только сейчас они заметили, что наступили сумерки. С недалёкого перевала подул холодный, пронизывающий ветер.
Сергей посмотрел на неё, понял, что надо делать. Быстро схватил пальму, нарубил с кедра сухих сучьев, развёл костёр. Пока она, сжавшись в комочек, сидела у огня, грелась, он лихо рубил молодые пихточки, свежевал лапник на лежанки, сделал два спальных места, одно для Кости, другое, более широкое, для них. Потом соорудил стену, заслон от ветра и свалил еще несколько сушин для костра, на всю ночь. Подошел к ней, сел рядом, отвалился на лапник, разулся и протянул к спасительному огню ноги:
— Как ты? Согрелась?
Уля посмотрела на него, сверкнула глазами, улыбнулась благодарной улыбкой:
— Та.
Тепло, таже шарко.
— Ну, тогда ничего, как-нибудь переночуем, — ободряюще заключил он, но тут же с тревогой повернул голову в сторону Кости. — Вот только как с ним быть? Что происходит, не пойму…
— Наверное, устал. Высота, коры, возтуха не хватает. Так пывает, когта человек слапый или мало хоти в тайга. А может… Потснежников наелся…. Травился, — тихо ответила Уля.
— Как это?!
— Не знаю. У него поветение, когта человек отравлен. У нас на прииске пыл такой случай. Стутениха, жена старателя, отравила своего мужа синим цветком. Тот узнал, что она с другим… — Уля наклонила голову, покраснела рябиной. — Ну и пил её. А она ему в суп подснежников намешала. Он так же, — махнула головой на Костю, — весь тень пекал по прииску, етва мужики поймали, всемером. А к утру умер…
— Как так умер?!
— Вот так, умер, и все. Хоронили там, за озером, где всех старателей хоронят.
А ты что, не знал?
— Откуда, мне никто не рассказывал, — угрюмо проговорил Сергей. — Так ты что хочешь сказать, что и Костя умрёт?
— Не знаю…
— И что, ничего сделать нельзя?
Уля наклонила голову:"
"— Тетушка кавари, что нато волчье лыко тавать, немного, три яготки. Синий цветок — яд. И волчье лыко, тоже яд. Закпой каварит, что пулю остановит только пуля. Сок волчьего лыка убивает сок синего цветка. Тогта человек путет жить.
