Объявился почерневший Дьяченко – запашок присутствовал, нарисовались, ваше высочество…"
"Операция закончилась, Вишневский пребывал без сознания. «Состояние стабильно тяжелое, – объяснил врач, у которого руки до сих пор были по локоть в крови. – Пуля разворотила кишечник, едва извлекли, там теперь не кишки, а нарезка из ливера…»
Вишневский скончался под утро после внезапного приступа – тяжело вздохнул и навсегда успокоился. «Вы же говорили, что состояние стабильное», – не мог поверить Алексей. «Стабильно тяжелое, – поправлял доктор, – мы сделали все, что могли».
Люди угрюмо смотрели на Черкасова, ясно давая понять, что они думают. Да пошли они к черту! Все мы крепки задним умом!
Поспать этой ночью удалось часа полтора – в больничном коридоре, под лязг каталок и бредни больных. Состояние было убийственное. В одночасье группа лишилась трех человек (вернее, двух, если не считать крота), и это было слишком высокой ценой…
Он каменел, шатался по городу бледным призраком.
Работа валилась из рук. Часть задачи худо-бедно выполнили, но с устранением осведомителя банды шансы выявить остальных стремительно скатились к нолю.
Тела погибших перевезли в морг. Билась в истерике жена убитого сотрудника, ее пыталась успокоить маленькая девочка, уже привыкшая называть Куртымова папой.
Беседа с майором Черепановым длилась больше часа. Майор был зол, и кабы не «особые» обстоятельства, оргвыводы в отношении нового начальника уголовного розыска могли бы распространиться очень далеко.
К тайнику с запиской в Парадном переулке никто не приходил – очевидно, члены банды и так все знали. Во всяком случае записка оставалась нетронутой. Алексей принял трудное решение убрать людей из переулка – потерь и так было выше крыши.
Дьяченко бычился и вообще прекратил разговаривать. План дальнейших оперативно-разыскных мероприятий никак не составлялся, все ниточки были оборваны или вели в никуда.
В районе обеда Алексей добрел до отчего дома – просто так, посидеть в тишине – дома, говорят, и стены помогают.
Он ожесточенно воевал с замком, когда приоткрылась дверь шестой квартиры и появился робкий глаз соседа.
– С добрым вас днем, Алексей Макарович, – вкрадчиво поздоровался Чаплин.
– И вас по тому же месту, – неприязненно покосился на него Алексей. – Снова не на работе, Яков Моисеевич?
– Ой, да я вас умоляю… – смутился сосед, – сегодня именно тот день, который принято называть выходным.
