Он вышел на лесную дорогу, которой едва ли кто-то пользовался, не имея злого умысла (по ней и ехать-то некуда), стал ориентировать себя в пространстве. Не такая уж коломенская верста выходила. До опушки, вблизи которой он припрятал машину, было всего километра полтора…
Он ввалился в музей в шестом часу вечера – уставший, как собака, но в принципе довольный. Культурное учреждение еще работало, были посетители.
Маша Полевая вежливо разговаривала с подтянутым мужчиной в офицерской форме, тактично отклоняла «заманчивые предложения», а из прохода за ними ревниво наблюдал очкастый Вадим Циммерман.
Этот парень начинал раздражать, он явно ассоциировался с небезызвестной «собакой на сене», которая сама не ест и другим не дает.
Офицер ушел ни с чем. Маша повернула голову и уставилась на Черкасова русалочьими глазами – что, опять?! Вроде приходил уже, обо всем договорились. Из зала высунулся Иннокентий Гаврилов – теперь из-за косяка вырастали две головы.
– Есть другие посетители? – спросил Алексей, кивая на зал.
Оба дружно помотали головами. Алексей запер на задвижку входную дверь. Сотрудники недоуменно переглянулись. Маша хлопнула большими и чувственными глазами. Он распаковал на стойке сверток, аккуратно развернул картину.
Величие последующей паузы переоценить было трудно. Вадим издал звук, словно подавился. Большой рот Иннокентия Гаврилова стал плавно расплываться до ушей. Мария с визгом подлетела, прилипла к норовящему свернуться полотну, стала жадно поедать его глазами. Спустя секунду Вадим с Иннокентием были уже рядом, отталкивали друг друга, лезли к шедевру.
– Послушайте, а это точно не подделка? – хрипел Иннокентий, почти касаясь носом красочного слоя. – Господи, нет, это пропавший Поленов…
– Григорий Иванович! – истошно завизжала Маша. – Идите скорее сюда! Мы вам такое покажем!
Шабалин ворвался в «предбанник» секунд через двадцать – взволнованный, с трясущейся челюстью. В чем дело? Пожар, потоп, еще один беспардонный налет?! А вскоре и у него отвалилась челюсть, когда он разглядел на стойке заветную вещь.
Метнулся вперед, отпихнув Вадима – да так, что у того очки с носа слетели. Начались ритуальные пляски вокруг найденного полотна, сопровождаемые воем и стенаниями.
– Спасибо, дорогой вы наш человек! – вскричал Шабалин, хватая Алексея за плечи. – Где вы это нашли? Боже правый, а ведь я почти не верил в нашу милицию…"
"– Где нашли, там уже нет, Григорий Иванович. – Алексей деликатно высвободился. – Надеюсь, ваша картина сильно не пострадала.
