– Пробовал уже, – отмахнулся Виктор, – не помогло. Нет на этой земле бога. Торжество социалистической справедливости – есть. Гордость, что живешь в самой правильной стране – тоже есть. А вот бога – нет.
– А в других местах?
– Не знаю, Алексей Макарович, – вздохнул Виктор, – не был в других местах…
Ночь прошла сносно, только пальцы устали хвататься за рукоятку пистолета после каждого пробуждения. Болела голова, ломило кости.
Алексей пил чай из алюминиевой кружки мелкими глоточками, хмуро смотрел на подчиненных.
И те смотрели на него – со скрытым страхом, с невольным уважением. Новость уже гуляла по коридорам правоохранительной системы. Подчиненные Черепанова с утра пораньше кинулись в музей составлять акты, заполнять протоколы.
– Ну, вы даете, Алексей Макарович… – уважительно пробормотал Вишневский.
– И ведь все втихую, никому не сказал, сгинул на весь день, а потом вернул украденную картину… – задумчиво проговорил Конышев с ревнивыми нотками.
– Он и сейчас не хочет говорить, куда мотался за Поленовым, – заметил Чумаков, – мышкует начальник.
Но ладно, хоть что-то сделано. Практика – критерий истины, как говорится…
– Тайна следствия, – огрызнулся Алексей.
– Ага, а мы, оперативники, проводящие расследование, тут совершенно не при делах… Может, ты попутно выяснил, кто убил Лукьянова?
– Тот же, кто похитил картину.
– И этот таинственный субъект…
– Не знаю. Да серьезно не знаю, – раздраженно бросил Алексей, – чего пристали? Считайте, что мне повезло.
Начальник выполнил работу подчиненных. А вы неплохо провели вчерашний день?
– Пристыдить хочет, – вздохнул Петров. – Мы тут пашем, дух перевести некогда…
– А сам два завтрака в столовой взял, – засмеялся Куртымов. – И что характерно, оба стрескал.
– И что? – вспыхнул Петров. – Задница не затрещит. Может, я не наедаюсь? Тебе какое дело до моих завтраков?
– Алексей Макарович, вы уверены, что поступаете правильно? – негромко спросил Гундарь. – Держите в тайне свои источники информации, важные аспекты следствия.
Может, все-таки прольете немного света? Почему вы не хотите рассказать, где нашли картину? Мы можем выставить там засаду или что-то в этом роде…
– Ломается, как девочка… – еле слышно пробормотал Петр Антонович, надеясь, что его не услышат.
Но Алексей сегодня все слышал. Нервы были напряжены, чувства усилены.
– Ты не уверен в себе, Алексей Макарович? – спросил Конышев громче.
«Я не уверен в других», – подумал Алексей.
