В предрассветном тумане было все безлико и одинаково серо: вода лениво плескалась, подбрасывая вверх куски льда, высохший камыш шуршал, пытаясь сбросить опостылевшие шапки снега, а плотные тучи нависли там, где скоро должно появиться солнце.
Голоса стихли, поэтому я обернулась. Лазарев стоял на берегу, прислонившись к большому раскидистому дереву, и терпеливо ждал меня. Я даже не сомневалась, что он улыбается, понимая, что я никуда отсюда не смогу сбежать. Су*ка! Хотелось назло ему броситься в ледяную воду, лишь бы стереть это самодовольное выражение лица! Но я сильно сомневалась, что выиграю… В любом случае воспаление легких мне обеспечено, а в городе нам нельзя светиться.
Ладно… Сегодня ты победил.
Я двинулась вперед, оглядывая все вокруг. Длинный деревянный причал с чуть подгнившими досками сверкал, как волшебный: в мягкие деревянные плашки въелись миллионы рыбьих чешуек абсолютно разной формы и цвета, они красиво отражали свет гирлянды, натянутой вдоль. Я задрала голову, рассматривая толстый канат, на котором переплетались обыкновенные лампочки, оберегаемые от снега и дождя стеклянными плафонами разного цвета и формы, словно их по одному снимали из каждой люстры в обычных квартирах.
Здесь были роскошные птички с отломанными носиками, чуть потрескавшиеся цветы кувшинок, а иногда встречались обыкновенные банки, в которых виднелись засохшие прошлогодние жучки. Я шла тихо, пальцами раскачивая самодельную гирлянду, попутно разглядывая все вокруг. Широкий берег, еще засыпанный снегом, был заставлен разнообразными лодками, накрытыми черным брезентом.
Я вздрогнула от неожиданного шума справа. Воздушная подушка тихо плыла к берегу, за рулем сидел мужичок лет пятидесяти, на лбу была собрана маска, еще недавно скрывавшая его лицо. Он весело подмигнул мне и добивал газу, ловко взбираясь по заснеженному склону в сторону навеса, где толпился народ. Несмотря на раннее утро, работа кипела. Одни снаряжали лодки, другие таскали объемные тюки в еще одну «Амфибию», правда, уже намного больше той, на которой мы приплыли.
На стекле была прикреплена табличка с надписью «ЕГЕРЬ».
Лазарев так и стоял на берегу, докуривая очередную сигарету. Он не сводил с меня взгляда, поэтому чтобы не раздражать моего «спасителя» я решила осмотреться позже.
Он перекинул сумки через оба плеча и повел меня по тропке, дублирующей причал такими же деревянными плашками.
По правой стороне раскинулись деревянные невысокие домики из потемневшего кругляка.
