Стоило ему положить руку на резной колышек, как белоснежный сугроб стал шевелиться, раскидывая в стороны охапки снега.
– Аааа! – заорала я, прижимаясь к его спине, когда увидела огромное рыжее пятно, мчавшееся в нашу сторону.
– Девочка моя, – приговаривал он, сильно прижимая к себе собаку, чья морда была ровно в два раза больше головы Лазаря. – Свои. Слышишь? Лила! ФУ!
Он что-то шептал ей на ухо, отчего она забавно наклоняла голову из стороны в сторону, не сводя с меня взгляда темных глаз. Собака поражала своими внушительными размерами, и если честно, мало походила на девочку.
Но лишь приглядевшись, я заметила кокетливо – длинные ресницы, аккуратные рыжие пятнышки по бокам, а ее массивные лапы были светлыми, будто на них были надеты белые носочки.
– Дай ей руку. Поверни ладонью вверх, чтобы она видела, что там ничего нет.
– Ты сбрендил?
– Быстро! Иначе она не даст тебе выйти из дома, – рявкнул он, отчего Лила стала тихо рычать, слегка прищурившись. – Дружить, Лила, дружить!
Я протянула ей свою раскрытую ладонь.
Продолжая рычать, собака обнюхала пальцы, затем сделала шаг вперед, обходя меня со всех сторон, и, смерив Лазаря внимательным взглядом, села и лениво подняла правую лапу.
– Ну?
– Что – ну?
– Она предлагает тебе дружбу. Хотя кому я это говорю? – выдохнул он.
Я села на корточки и взяла огромную пушистую лапу. На удивление она была сухая и теплая, несмотря на то что собака спала в огромном сугробе.
– Лила, – прошептала я, за что получила поцелуй в нос.
– Все, Лила, охранять, а ты, – он взял меня под руку и потащил к дому.
– СПАТЬ!
Обойдя дом, мы остановились у просторной террасы, выходящей прямо на густой ельник. Широкие величавые колонны, обвитые сухими путами вьюна, упирались прямо в балкон на втором этаже. Ограждение было тоже деревянным и поражало изысканной резьбой, хотелось сесть и внимательно рассмотреть каждый узор, провести пальцем по облупившейся краске.
Дерево под ногами уютно скрипнуло, а толстая металлическая дверь с легкостью поддалась, впуская меня в небольшой холодный коридор.
Деревянные стены были увешаны березовыми вениками, связками мелисы, пряной мяты и горьковатого чабреца. Сережа открыл деревянную дверь, впуская в прохладу коридора уютное тепло печки. Скинула кроссовки и вошла в дом. Широкий холл, на светлом полу которого лежал потертый ковер персикового цвета, поражал своим простором. Напротив двери находилась витиевато – резная лестница на второй этаж белоснежного цвета.
