По дороге Голиковой очень хотелось спросить Нору, почему ее называли у нотариуса Марысей, но почему-то язык не поворачивался. Нора сама все объяснила.
– Вы, наверное, удивились, что Света называет меня Марысей.?
Татьяна Петровна кивнула.
– Дело в том, что по паспорту я и есть Марыся. Норой меня называл покойный муж. Ему мое настоящее имя не нравилось. Он говорил, что это имя подходит деревенской хохлушке. А я и приехала в Москву с западной Украины. Но мужа я любила и согласилась на Нору. Все кто меня знал Марысей, зовут Марысей, а для тех, с кем я познакомилась при муже и после его смерти, я Нора.
Света тоже из Львова. Она меня помнит еще совсем девочкой.
Они подъехали к дому Голиковой. Водитель в малиновом пиджаке снова выскочил и открыл им дверцу. Женщины поднялись в квартиру. Нора в прихожей скинула свои босоножки, быстро прошла в гостиную, уселась с ногами на диванчик и открыла свою сумочку?
– Считайте, моя милая. – Сказала она Татьяне Петровне и протянула ей продолговатый конверт.
– Что это? – Не поняла Голикова.
– Это ваши доллары, моя дорогая. – Ответила Нора и Татьяна Петровна подумала, что такого жесткого и металлического голоса она у Норы раньше никогда не слышала. Она молча взяла конверт и, не раскрывая, убрала в ящик комода.
– Нет уж «тетя», бабки серьезная вещь. Извольте при мне пересчитать их. – Строго потребовала красавица.
Голикова послушно достала конверт, уселась на диван и, выложив пачку сто долларовых купюр, принялась раскладывать их на кучки. Купюр оказалось ровно на десять тысяч.
Нора кивнула, встала и быстро пошла в переднюю.
– Я вам, тетя, советую к «свадьбе» немного обновить свой гардероб. Теперь у вас на это деньги есть. – Заметила она, обувая свои босоножки.
– Я должна покупать свадебное платье? – Растерялась пенсионерка.
– Не говорите глупости. Вы просто должны иметь одно приличное платье, или костюм. Для этого вам хватит пятьдесят долларов. Больше от вас ничего не требуется. – Раздраженно пояснила Нора и покинула квартиру. Татьяна Петровна вернулась в гостиную, посмотрела на американские деньги, разложенные кучками по дивану, и горько расплакалась.
* * *"
"Первые двести километров пути Михеев почти не заметил. Великолепный отрезок шоссе, ведущий от столица на Юг, напоминал западные скоростные дороги. Встречный поток отделяла ограда из метала, и автомобили идущие в Москву, совсем не отвлекали водительского внимания. Трасса пролегла, минуя населенные пункты, поэтому тормозить и сбивать ритм не приходилось.
