Пес вильнул хвостом.
– Надо поискать твоего хозяина, – улыбнулась я. – Ты очень симпатичный, но небось поесть тебе никто не дал?
Собака тихо заскулила.
– Двигай на кухню, может, нароем чего, – воскликнула Ксения.
Полки в холодильнике оказались забиты едой. Ксю замерла у открытой дверцы."
"– Это сон? Колбасу, сосиски, сыр, йогурты купила ты, но три новые кастрюли, а в них гречка, котлеты и суп! Еще салат из капусты! Люди добрые, что происходит? Даша, посмотри! Кухня надраена до блеска, на полу можно чай пить. Фиалки откуда-то на подоконнике.
Ваще! Сколько себя помню, там вечно теснились пустые бутылки.
Пес чихнул, Ксения опомнилась.
– Гречки хочешь?
Буль тихо гавкнул. Девушка вытащила кастрюлю, оторвала от связки одну сосиску…
– Стой, – скомандовала я, – псам это нельзя.
– Почему? – удивилась Ксю.
– У них желудки не переваривают колбасных изделий из не пойми чего, – вздохнула я, – сейчас сбегаю в супермаркет и принесу корм.
Сгонять туда-сюда было делом десяти минут. Когда собака увидела в моих руках банку, она радостно залаяла.
– Похоже, хозяева давали ему такие консервы, – обрадовалась я, – угадала, когда брала самые дорогие.
– Миску купила? – деловито спросила Ксения.
– Забыла! – воскликнула я. – Надо опять в магазин нестись.
– Погоди, – остановила меня девушка. – У нас жила раньше собака, дворняга Дик, много лет, потом от старости умерла. Ирка убрала ее миску на антресоли. Мамахен никогда ничего не выбрасывает. В прихожей под потолком есть короб, до отказа забитый всякой дрянью. Я никогда не интересовалась, что там есть, впрочем, и так ясно – дерьмо всякое, по мне, так антресоли надо чистить раз в год.
Если вещь не понадобилась тебе в течение двенадцати месяцев, она стопудово вообще не нужна, отнеси ее на помойку. Но у Ирки на сей счет иное мнение, она ваще ничего не вышвыривает.
Собака облизнулась и тихо застонала, она явно очень хотела есть.
– Слушай, можешь пошарить наверху, – попросила Ксюша, – у меня чего-то голова кружится.
Я взяла табуретку и полезла искать миску.
Какого только барахла не копят люди! Сначала я сбросила на пол узел с тряпьем, потом стопки газет, перевязанные местами сгнившим шпагатом, затем гору чем-то набитых сумок, в самом дальнем углу нашелся неожиданно приличного вида портфель. И – о радость, – большая пластиковая миска, сильно поцарапанная, но пес из нее прекрасно поест.
Я положила булику мясной паштет, вернулась в коридор и увидела, что Ксюша рассматривает кейс, который «тетя из Парижа» сбросила на пол.
