Война между Каморрой и Нарядом никогда не закончится, определенно не в моей жизни.
Я часто представлял себе, как освободил Серафину, убив человека, который ее мучил. Это было моей движущей силой.
Все отошло на задний план: ошеломленное выражение лица Сэмюэля, страдание Пьетро, ярость Данило, когда я смотрел в глаза своей племянницы.
Речь шла о мести. Мести за нее. Мести, которую она не хотела.
Я должен был освободить ее, но не из-за нее, а из-за Вэл и моих детей, из-за Инес и Софии. Нам нужно было отпустить ее, потому что Серафина уже была потеряна.
Возможно, мы потеряли ее в тот момент, когда Римо украл ее. Может, все месяцы надежд были потрачены впустую. Серафина сделала свой выбор, и сегодня я должен был сделать свой.
Я бы не стал втягивать Наряд в кровавую войну с Каморрой ради нее, особенно когда она выбрала жизнь с Римо. Нино и его братья отомстят, если я убью Римо. Я бы с радостью сделал это, если бы это послужило целью, но нет: Серафина никогда не вернется к нам, а ее дети всегда были Фальконе.
Я буду защищать людей, которые хотят моей защиты, которые нуждаются в ней больше, чем Серафина.
— Уходите, — холодно сказал я.
Данило дернулся, шок отразился на его небритом лице.
— Ты же не серьезно, Данте. Ты не можешь их отпустить.
Я понимал гнев Данило, его жажду мести, но ни он, ни я не могли получить того, что хотели, ни сегодня, возможно и никогда.
— Освободи меня, — повторила Серафина.
— Уходите.
— Спасибо.
— Не благодари меня.
Не за это.
Много лет назад я позволил отдать девушку монстру, которого она не выбирала. Ария выжила. Серафина сама выбрала себе монстра, свою судьбу. Она больше не была моей ответственностью. Многие в Наряде были бы возмущены моим решением, но это был мой последний подарок племяннице.
Серафина и Римо ушли.
Теперь Анна, Леонас и Вэл будут в большей безопасности.
В камере повисло ощущение завершенности, полного шока.
ПОСЛЕ
Часть 1
Данте
— Как ты мог так поступить? — взревел Данило, презрительно скривив лицо.
— Ты оставил ее на милость монстра. Тебе не следовало отпускать ее, — согласился Сэмюэль.
Пьетро ничего не сказал, но на его лице читалось то же обвинение, что и на их.
— Она предпочла его нам. Она попросила меня, чтобы она могла уйти.
— Ты должен был заставить ее остаться. Должен был всадить пулю в ебаную голову Фальконе или позволить мне сделать это, если у тебя не хватило смелости, — пробормотал Данило.
