— Римо мучил Фину из-за меня. Я слышал ее крики. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я представляю, что она пережила... я... блядь, это самое худшее.
Его боль была почти осязаема. Я вспомнил свое смятение, когда Инес должна была выйти замуж за Якопо, свое беспокойство о ее благополучии. Я рисковал всем, чтобы защитить ее, убил человека, члена мафии, назначенного моим Консильери. Сэмюэль пошел против моего приказа, это правда, но его проступок был ничтожен по сравнению с моим прошлым. Я положил руку ему на плечо и сжал.
Его голубые глаза были полны страдания, когда он встретился со мной взглядом. Сэмюэль и Серафина были близнецами, они всегда были вместе. То, что Сэмюэль сейчас чувствовал, зная, что она находится в руках нашего врага, не говоря уже о таком жестоком и извращенном человеке, как Римо Фальконе, заставило бы большинство мужчин пойти на необдуманные поступки.
— Мне очень жаль, Данте. Я приму любое наказание, которое ты выберешь для меня. Я заслуживаю пыток... заслуживаю умереть за это, — он вздрогнул под моей рукой.
— Но, пожалуйста, позволь мне жить, пока Фина не окажется в безопасности. Я должен знать, что она в безопасности, прежде чем расплачусь за свое предательство. Это все, о чем я тебя прошу.
Я покачал головой, и глаза Сэмюэля смиренно опустились.
— Я не убью тебя, Сэм. Не сейчас и не тогда, когда Фина вернётся домой.
— Из-за мамы.
— Из-за твоей матери и потому, что я забочусь о тебе. Но не вздумай снова идти против моего приказа.
— Не буду, — сказал он яростно, но я знал, что такое обещание легко нарушить.
— И я тоже не буду тебя мучить. Думаю, ты уже испытываешь самые худшие пытки.
— Да... зная, что Фина страдает из-за моей глупости.
Он замолчал.
Я отдернул руку и откинулся на спинку дивана, чувствуя себя совершенно обессиленным.
— Римо играет с нами. Хочет сломать нас.
— Он ведь преуспевает, не так ли? — прохрипел Сэмюэль. — Я чувствую себя чертовски разбитым. Оставив Фину в его лапах, я чувствую себя так, словно оставил свое сердце позади. Хотел бы я, что он обменял меня на нее.
— Он знает, что сможет сломить нас еще лучше, если оставит ее себе.
— Блядь, да мне плевать на его ебаные планы. Я просто хочу спасти Фину, Данте. Мы должны спасти ее. Ты не слышал ее криков. Ты просто не понимаешь. Просто представь, что у него оказалась бы Анна...
Я не мог. Одна мысль о том, что кто-то может причинить вред моей дочери, делала невозможной любую логическую мысль, и мне нужно было сохранить ясную голову в этой ситуации.
