— Как вор, — говорит, подперев плечом дверной косяк, — тихо зашел, собрал вещи и вышел…
— Я бы зашел к тебе, — отбиваю грубовато.
— Хрен бы ты ко мне зашел.
Даже не думая спорить и доказывать что-то, пожимаю плечами и застегиваю молнию сумки.
— Завтра утром заявление напишу.
— Жить-то на что собираешься?
— Не пропаду, не переживай, — усмехаюсь я.
Перекидываю ремень сумки через голову и иду к двери. Однако отец не собирается меня выпускать. Толкнув в плечо, перегораживает выход.
— Что еще?! — спрашиваю дерзко, — ты все сказал!
— Не все! — рявкает, мгновенно покрываясь бордовыми пятнами, — ты же приползешь обратно через полгода!.
."
"— Вот когда приползу, тогда и поговорим!..
— Что тебе надо, засранец?! — срывается на крик, заталкивая меня обратно в комнату. — Ни в чем отказа не знал! Машины, шмотки, деньги!..
— Да подавись ты ими!
— Бизнес готовый… Другие о таком только мечтают!..
— Мы нашли достойную замену, отец! — киваю на прошмыгнувшую, как мышка, мимо комнаты Агнию. — тебе не о чем переживать!.
.
— А ты?!.. — сипит от натуги, словно воздуха не хватает. — Я для кого все это делал?! Для тебя делал! Лучшего для тебя хотел!..
— Мне не надо…
— Мечтал, чтобы сын стал приемником, которым можно гордится! Чтобы можно было спокойно помереть, зная, что дело в надежных руках!
— Ты мечтал! — ору на него. — Ты! Не я, отец!..
Мне хочется биться головой о стену, трясти его до тех пор, пока он не поймет меня. В чем, сука, сложность?!
Ну, поставь ты себя на мое место!!!
— Да ты просто дурак еще! — брызжет слюной.
— Ты жизни еще не нюхал!
Я заебался спорить. Хохотнув в его рожу, отталкиваю, намереваясь свалить, но в дверном проеме очень не кстати появляется дед.
Громко, видать, мы орали, если он притащился с первого этажа.
— Че орете, как резаные?
Отец со свистом выдыхает и принимается растирать лицо руками.
— Ничего, — отвечаю за нас обоих, — я уже ухожу.
— Куда?
— Домой!
— Ты хоть с ним поговори. — просит отец убито. — Я устал с ним биться как рыба об лед. Все без толку.
— А что опять?.. Ты его снова женить заставляешь? — усмехается дед невесело.
— Не начинай, а… — огрызается он. — Никто его не заставляет. Я уже понял, что положиться на него нельзя.
— Ну, понял, и отлично, — выталкиваю насмешливо, — сейчас-то от меня что требуется?
Я сколько угодно могу дерзить и хамством демонстрировать независимость и похуизм, но самому себе врать не могу — его слова цепляют крючьями. Словно я всю жизнь только и делаю, что поступаю ему наперекор.
