Но у него есть оружие более практичное, чем неведомая магия – здравый смысл, наблюдательность и мускулы. И мускулы эти, кстати, ничего такие…
«Не смотри на него, у тебя Влад есть», — напомнила себе Ева и озадачилась, осознав, что, по сути, Влада у нее уже нет. То есть ее – у Влада.
— Мне жаль, что каэры сделали с тобой это, — произнес капитан. — Но я-то не каэр, не рэнд и не духовник, и у тебя нет причин меня бояться. Я до сих пор верен закону из юности: за девчонок со своей улицы надо заступаться. Так что подумай еще.
Может, все же найдется, что мне сказать?
— Найдется. Надо за всех девчонок заступаться, а не только за тех, кто с твоей улицы.
Вайд улыбнулся. Она, оказывается, умеет злиться, лгать, притворяться и язвить – уже не та кристально чистая девочка, которую он втайне жалел.
Но именно такой она почему-то ему нравится больше.
Лэндвики могли бы решить, что Вайд Тмерри не просто так заступился за Брокка в храме да стал захаживать к ним на ужин. Да, они могли бы так решить, если бы он приходил к Лив или к Кисстен, которая вошла в возраст невесты.
Но Вайд приходил к Эве, а раз так, то и обсуждать нечего. Проводив гостя, Гриди спросила у Эвы:
— О чем вы говорили?
— О нищем, — ответила девушка. — А еще он спрашивал, что мне сказала мать-жрица.
— Никаких жриц! — заявил Брокк, закрыв вторую дверь, и повернулся к дочери. — Слышишь, Эва? О храме и думать не смей!
— Да, я поняла, — кивнула Ева и зевнула.
Гриди отвела дочь в комнату, развела для нее порошок, оставленный лекарем, и спать уложила.
Оказавшись одна, девушка поджала колени к животу; ей хотелось верить, что никто не хотел ее травить, и отвар, в самом деле, не стоило пить на голодный желудок.
«Но как ни крути, — засыпая, подумала она, — все равно с этим храмом нечисто».
Проснувшись утром, Ева порадовалась тому, что, собственно, проснулась и не загнулась от отравления, воспользовалась ночным горшком, оделась в то, что имелось, причесалась и, сделав простенькую прическу с полураспущенными волосами, спустилась на кухню позавтракать.
Гриди, как и вчера, накормила дочь бульоном с подсушенным хлебом. Наевшись, Ева спросила:
— Отец ушел в трактир?
— Да уж давно, чуть рассвет. Надо же поглядеть, каков новый повар в деле.
— А у тебя какие дела на сегодня?
— На рынок схожу, в пекарню загляну, заберу белье у прачек, постели перестелю, пол вымету, ужин сготовлю.
— Я помогу тебе, вместе мы управимся быстро, и останется время в трактир к отцу заглянуть.
— В тра-а-актир? — протянула Гриди.
