Еве не терпелось скорее пойти в трактир, но Гриди словно нарочно время тянула – то веник у нее, дескать, растрепался и починить надо, то спину прихватило и посидеть бы…
— Мама, — строго сказала Ева, — не отлынивай. Обещала в трактир сводить – веди.
Пробурчав, что не отлынивает, Гриди все же стала собираться и выполнила обещание. Дорога не заняла у женщин много времени: они пошли коротким проверенным путем, чтобы обойти злачные заведения Портового района. Но совсем избежать непристойностей им не удалось: один заросший тип мочился прямо на стену чьего-то дома, у поворота на спуск к порту горланили песню разудалые молодчики, а еще они увидели чернокожую полную женщину.
Она была одета подобающе для горожанки, вышедшей в город днем, но Гриди все равно до глубины души оскорбилась и поскорее увела Еву.
Женщина, в свою очередь оскорбившись этим, плюнула им вслед и крикнула что-то на иноземном. К счастью, трактир был совсем рядом; Гриди с облегчением выдохнула, увидев знакомую вывеску, и Ева выдохнула тоже, но разочарованно.
И этот вот неказистый двухэтажный домишко, на стену которого, судя по запаху, тоже кто-то недавно помочился – их трактир? И вывеска такая же неказистая: буквы, складывающиеся в надпись «Пестрый кот», выцвели, внимания не привлекают, а бледное размытое страшилище на ней весьма отдаленно напоминает кота.
Вход – обычная деревянная дверь, но хотя бы крепкая с виду. Зайдя в зал вслед за матерью, Ева грустно констатировала, что внутри еще хуже, чем снаружи. Во-первых, тесно, во-вторых, темно, в-третьих, воняет луком на весь зал, в-четвертых, пол липкий – подошвы пристали, в-пятых… Ева перестала считать и, пройдя вперед, огляделась.
За стойкой никого; на полках расползшиеся свечки. Сам зал – всего пять длинных, слишком громоздких для такого маленького помещения столов с лавками; столы пустые, поцарапанные. Пустота, уныние, безнадега… а ведь зал трактира это место, где собираются постояльцы, чтобы поесть, поболтать… здесь же находиться не хочется, и дело даже не в бедности, а в атмосфере.
И причем, кстати, кот, да еще и пестрый?
— Лина-а-а-а! — крикнула Гриди, и вскоре откуда-то слева из темноты вышла крепкая румяная девица лет восемнадцати. Зевнув, она проговорила:
— Доброго вам денечка, теть Гри. Вы к мужу? Дядя Брокк ушел.
— Куда?
— Не знаю, — протянула девица и взглянула на Эву с интересом.
— А Рокильда где?
— Тож ушла.
— Ладно, — вздохнула Гриди и направилась к ближайшему столу. — Сядем и подождем.
