Эта особенность заключалась в том, что все, что касалось интимной сферы, воспринималось ею как угроза, как средство контроля. Манипуляции. Нанесения ущерба. — Мне не хочется, чтобы вы узнали больше о том, кто я такая, ведь во мне много дурного. Я никогда не могла думать или вести себя, как другие девушки. Я даже не такая, как моя сестра-близняшка. Люди все время называли нас дьяволятами. Но правда заключалась в том, что дьяволенком была я! Это меня надо было держать на привязи. Моя сестра виновата лишь за компанию.
Бедная Кассандра! — Горло сдавило от мучительной боли. — Я стала причиной скандала, а ее репутация уничтожена, и она закончит дни старой девой. И пострадает моя семья. Это моя вина. Как бы мне хотелось, чтобы ничего этого не случилось! Мне хочется…
— Успокойтесь, дитя. Господи, не надо заниматься самобичеванием. Иди же сюда. — Прежде чем Пандора поняла, что произошло, оказалась в его объятиях, прижатая к теплой, дышащей силе. Когда он положил ее голову себе на плечо, шляпка съехала и свалилась на землю.
Потрясенная, девушка почувствовала, как его мускулистое тело прижимается к ней полностью, и тогда горн тревоги затрубил у нее в крови. Что он делает? Почему она позволяет ему это?
Но он продолжал говорить с ней, его голос был тихим, успокаивающим, и от этого стало так спокойно, что внутреннее напряжение растаяло, словно ледышка на солнце.
— Ваша семья не такая хрупкая, как вы думаете. Тренир в состоянии позаботиться о ее благополучии. Ваша сестра — потрясающе красивая девушка благородных кровей, с хорошим приданым.
И даже с пятном семейного скандала она не останется без мужа.
Он проводил рукой по ее спине легкими, какими-то гипнотическими движениями. Пандора даже ощутила себя кошкой, которую гладят по шерстке. Медленно ее щека опустилась на мягкую волнистую ткань его рубашки. Прикрыв глаза, она вдохнула слабый запах стирального мыла, острый хвойный аромат одеколона и жаркой кожи мужчины.
— Конечно, вы не вписываетесь в лондонское общество, — сказал Сент-Винсент.
— У большинства его членов воображения и оригинальности как у овцы. Внешний вид — вот что они понимают. Таким образом — как бы это ни сводило вас с ума — придется обращать внимание на какие-то правила и ритуалы, чтобы не лишать этих овец ощущения житейского комфорта. К сожалению — и это факт, — плохо быть частью общества, но еще хуже оказаться вне его. Именно поэтому вы должны мне помочь вытащить вас из этой ситуации, как я уже вытащил вас из объятий скамьи.
