— Метафора чего? — Габриель снял ее со своих колен, сел прямо и пригладил рукой волосы. Однако золотисто-бронзовые волнистые пряди снова рассыпались в беспорядке. Он положил одну руку на спинку софы, и их взгляды встретились.
Пандора была так увлечена разглядыванием тугих мускулов его торса и рук, что на время забыла, как нужно ответить на вопрос."
"— Метафора всего того, чего я не смогу делать. Твоя жена должна выступать в роли хозяйки на разных мероприятиях, посещать балы и суаре. Но почему женщина — не калека, не уродка — отказывается танцевать со своим мужем? Люди начнут спрашивать.
Какую причину я придумаю для них?
— Мы им скажем, что я очень ревнив, и не хочу, чтобы ты находилась в чьих бы то ни было объятиях, кроме моих.
Нахмурившись, Пандора запахнула ночную рубашку на груди. Она почувствовала себя задетой и даже испытала легкую жалость к самой себе. А это чувство Пандора презирала больше всего в мире.
— Если только кто-нибудь поверит в такую причину, — пробормотала она.
Габриель крепко сжал ей руку. Глаза его вспыхнули как спички, когда он посмотрел на нее.
— Я не хочу, чтобы тебя обнимал кто-то другой. Только я.
Земной шар остановился на своей оси. Пандора была поражена и испугана мыслью, что в его словах может быть хотя бы гран правды. Нет, он не это имел в виду. Он просто манипулирует ею.
Пандора прижалась к его груди, твердой, как скала.
— Не говори так.
— Ты принадлежишь мне.
— Нет.
— Ты сама чувствуешь это, — настаивал он. — Каждый раз, когда мы вместе.
Ты хочешь…
Она попыталась заткнуть ему рот поцелуем, что, как потом оказалось, было не лучшей тактикой. Габриель тут же ответил, настойчиво и требовательно.
И в следующий миг она уже лежала на спине, придавленная его тяжестью. Часть своего веса Габриель перенес на локти и колени, чтобы не раздавить ее, но все равно она была надежно зафиксирована, утонув в подушках, а он целовал ее с неторопливой, всепоглощающей пылкостью. Он, судя по всему, решил что-то доказать ей, как будто она уже не хотела его, как будто она уже не ослабла от желания.
Ее губы приоткрылись навстречу ему, впитывая его пьянящий вкус, ощущая ровный мужской жар, эротические исследования его языка. Пандора не могла приказать своим рукам остановиться, когда они гладили тяжелые мускулы его спины, касались его великолепной кожи, более гладкой и шелковистой, чем у нее самой.
Приоткрытыми губами он провел линию вдоль шеи вниз, к ее груди.
