Пандора, мучительно вздохнув, еще теснее прижалась к нему, ладонями провела по груди и бокам с нескрываемой жадностью. Габриель откинулся на спинку. Потом он ее научит, как держать темп и контроль, как медленно подогревать желание, но сейчас отпустит поводья. Ее волосы пришли в беспорядок, длинные выбившиеся локоны блестели, будто лунные блики на поверхности темной воды. Они ласкали и щекотали его, когда Пандора двигалась на нем, настойчиво и безоглядно терлась о него бедрами.
Его тело напрягалось так же, как у человека, которого пытали на дыбе в средневековом донжоне.
Руки вцепились в подушки софы, пальцы вот-вот готовы были разорвать парчу. Он боролся с собой, чтобы не потерять ясность ума, обуздывал собственное желание, а Пандора продолжала целовать его, приподнимаясь и опускаясь у него на коленях.
Без слов оторвавшись от губ Габриеля, измотанная соблазнительница уронила голову ему на плечо. Она задыхалась и явно не знала, чего хочет, однако понимала, что наслаждение крепко переплетено с разочарованием и что чем больше она будет стараться удовлетворить его, тем станет хуже.
Настало время все взять под свой контроль. Габриель ласково погладил девушку по спине, собрал ей волосы воедино, а потом прошептал:
— Я хочу кое-что сделать для тебя, милая. Доверишься мне на несколько минут?
Глава 13
Пандора обдумывала вопрос, ни разу не шелохнувшись. Ей было жарко, она чувствовала себя неудовлетворенной. Нервы натянуты как струны. Она испытывала какое-то чувство, похожее на голод, только еще более сильное.
Терзающее, острое.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
Руки Габриеля гладили ее с какой-то мучительной легкостью.
— Ты же знаешь, я не сделаю тебе ничего дурного.
От нее не укрылось то, что он не ответил на вопрос прямо. Пандора оглядела его. Габриель был божественно красив, лежа здесь, под ней, мускулистый, с золотистой кожей. Лицо — словно из грез. Длинные ресницы затеняли светло-голубые глаза, которые то сверкали озорством, то мерцали тайной.
Живой Адонис, подумала Пандора, и волна уныния нахлынула на нее.
— Я думаю, нам надо остановиться, — нехотя сказала она.
Габриель покачал головой и посмотрел на нее искоса, словно ее слова сбили его с толку.
— Мы только начали.
— Это никуда не приведет. Прекрасный принц не может иметь никаких дел с пастушкой, которая сидит в уголке, ему нужна принцесса, чтобы закружить ее в вальсе.
— При чем здесь вальс, дьявол побери?
— Это метафора.
