Она наклонилась вперед, и его прикрытая брюками набухающая плоть соединилась с ее промежностью. У девушки перехватило дыхание. — Тебя нервирует ощущение того, как я тебя хочу? Единственная цель вот этого, — он двинул бедрами, — лишь доставить тебе удовольствие.
Пандора с сомнением посмотрела вниз:
— Хелен говорила, что одного этого недостаточно."
"Габриель тихо засмеялся. Он никогда не думал, что веселость и возбуждение могут возникать одновременно.
— Не сегодня, — сумел вымолвить он. — Я ведь обещал, что не отниму у тебя выбора.
А я всегда держу слово.
Пристально посмотрев на него своими дивными синими глазами, Пандора более плотно уселась на нем и захлопала густыми ресницами, когда почувствовала, как непроизвольно дернулась его напряженная плоть у нее между бедер.
— И что мы теперь будем делать? — шепотом спросила она.
— А чего ты хочешь? — прошептал он в ответ, с обожанием разглядывая ее.
Они долго глядели друг на друга, не двигаясь, напряженно наслаждаясь ситуацией, плавясь от невидимого жара.
Очень осторожно, словно экспериментируя с какой-то весьма неустойчивой субстанцией, Пандора приблизила губы к его рту, наклонила голову и принялась целовать с нарастающим пылом.
Ни одна женщина не целовала Габриеля так, как она: пытливо, пробуя на вкус, как пробуют свежий мед из сот. Чем дольше это длилось, тем неистовее она становилась. Кому-то одному из них нужно было держать себя в руках, но явно не ей: у нее это не получилось бы. Он застонал, когда Пандора заерзала у него на коленях.
Это было мучительно!
Обхватив лицо Пандоры ладонями, он слегка отстранился и попытался успокоить ее.
— Тише, милая. Расслабься. Я дам тебе все, что…
Он не успел договорить: Пандора завладела его ртом с энтузиазмом безжалостного пирата. Задыхаясь, она попыталась добраться до его груди. Для этого внизу нащупала планку его сорочки, но на ней не было пуговиц. Схватив за сорочку по обе стороны от планки, резко дернула ткань, пытаясь разорвать ее на груди. С обычной рубашкой такое могло получиться, но у бальной сорочки переднюю сторону шили из очень плотной материи и запаривали после двойной порции крахмала, добиваясь лоска.
Несмотря на острое возбуждение, Габриель почувствовал, что его душит смех, когда увидел, как его маленький и решительный пират столкнулся с неожиданной трудностью — сорочка осталась целой. С трудом подавив смех, он сел, выпрямился, взялся за край сорочки и сдернул ее через голову, полностью обнажив торс.
