На кушетке сидела девочка, а в детской кроватке возле окна крепко спал еще один ребенок. Он пошевелился во сне, но не проснулся даже после звериного воя Марины.
На голове девочки были наушники, и она так и сидела в них, испуганно глядя на чужих ей людей.
– Займусь задержанной, – сказал Стас. – Игорь Федорович, ты где?
Лев Иванович опустился возле кушетки на корточки. На полу вперемешку с фломастерами и карандашами лежали детские рисунки. Гуров взял самый яркий и показал его девочке. Она ничего не ответила, но, когда Лев Иванович потянулся к ее голове, чтобы снять наушники, испугалась и заплакала.
Гуров не умел обращаться с детьми. Чтобы успокоить ребенка, он взял первый попавшийся карандаш и нарисовал на листе бумаги фиолетовый цветок.
– Смотри, – сказал он. – Красиво?
В комнату неслышно шагнула Виктория Сергеевна. Она заглянула в глаза девочке и протянула руку.
– Пойдем к маме? – ласково спросила она.
– Вы серьезно? – зашипел Гуров. – Она не в себе.
– Она думает, что у нее отнимут ребенка, – тем же ласковым голосом произнесла Кораблева и увела девочку из комнаты.
"
"И только тогда Лев Иванович подошел к детской кроватке. Там лежал и крепко спал маленький мальчик.
На полу под кроваткой валялся оранжевый комбинезон.
Алексей не выпускал сына из рук. Даже фельдшеру «Скорой» не сразу удалось получить возможность осмотреть ребенка, а когда отец все же согласился положить его в кроватку, то все равно стоял рядом, мешая медикам проводить необходимые манипуляции.
– Папочка! – не выдержала одна из них. – Присядьте. Не нужно тут стоять. Мальчик жив, мальчик дышит. Травм нет, зрачки на свет реагируют. Ну что вы, ей-богу?
Виктория Сергеевна с маленьким Пашкой расположились в гостиной на диване. Пашка получил в полное распоряжение карандаши и альбомы Степы и вовсю занимался творчеством.
Гойда был там же. Он все время висел на телефоне и то бранился, то ласково кого-то уговаривал. Стас Крячко и Лев Гуров сидели за кухонным столом.
Они уже ответили на все имевшиеся у следствия вопросы, теперь пришло их время отдыхать.
– Знаешь, что мне рассказал Долецкий, пока мы ждали опергруппу? – спросил Стас. – Да там у него с этой Мариной целая эпопея была. Вот клянусь тебе.
– Я в курсе, – ответил Гуров. – Он изменил своей жене с другой женщиной, не сразу распознав ее опасный диагноз.
– Шизофрения чего-то там, – попытался вспомнить Стас.
– Параноидальная, – подсказал Гуров. – Страшное дело.
