Вчерашнее признание нетрезвого Долецкого не насторожило Льва Ивановича. Оно не показалось ему интересным и было списано на пьяный бред. Однако сегодня оно вдруг заиграло новыми красками. Бывшая пассия, «поехавшая» головой на фоне влюбленности в симпатичного высокого главного врача и сына владельца клиники неврозов, вполне могла оказаться тем человеком, который решил ему отомстить спустя годы. Если она была беременна, а Долецкий усомнился в своем отцовстве, то этот факт мог быть для нее сильным ударом.
Дверь соседнего кабинета отворилась, в коридор вышла Виктория Сергеевна.
– Лев Иванович, – широко улыбнулась она. – А я рядом была. Давно ждете?
– Не очень.
– А что же Стас? Не смог приехать? – спросила она, открывая дверь ключом.
– Он сейчас подойдет, – пообещал Гуров. – Вы, кстати, на телефонные звонки не отвечали.
Виктория Сергеевна открыла дверь.
– Мобильник на зарядке и в беззвучном режиме. Не ношу его с собой, если выхожу из кабинета на пять минут. Тут стены тонкие, из любого места можно услышать и вернуться.
В коридоре показался Стас. При виде Кораблевой он расплылся с улыбке. Она подождала, пока он и Гуров войдут в кабинет, и зашла следом.
– Присаживайтесь, – пригласила Виктория Сергеевна, указав на два кресла, разделенные лакированным журнальным столиком, на котором стояла ваза с крепкими зелеными яблоками. – Угощайтесь. Я сейчас.
Стас взял яблоко, подбросил его на ладони и, подумав, спрятал в карман.
Виктория Сергеевна выдвинула ящик стола и достала из него две фотографии.
Одну протянула Льву Ивановичу, а другую отдала Стасу.
– Оригинал у автора. Он принес мне копию, а я сделала вторую, чтобы вам было удобно. Оба снимка идентичны.
Фото было сделано в темное время суток. На фотографии была запечатлена детская игровая площадка. Качели, песочница, лавочки – они были хорошо видны. Возле песочницы Лев Иванович увидел человека, сидящего на корточках.
– На нем синяя куртка, – сказал Гуров. – Хоть и темно вокруг, но какой-то свет все-таки на него попал… А в песочнице… не понимаю.
Собака там, что ли?
– Там ребенок, Лева, – произнес Стас.
Гуров протер глаза, но лучше видеть не стал. Очков с собой у него не было, а те, которые он завел для чтения, благополучно отдыхали в кабинете на Петровке.
– Ребенок в оранжевом комбинезоне и желтой шапке, – добавила Виктория Сергеевна. – Освещение плохое, ночь на улице, но я специально ходила к нашему программисту, чтобы он подтвердил мою догадку. Он наложил на фото несколько фильтров.
