Пойду пристану к мамашам, которые во дворе с детьми гуляют. Может, они что-то знают.
– А что мы ищем, Стас? – неожиданно спросил Гуров.
– Ну как это? – не понял Крячко.
– Понятно же, что ребенка ты на улице не увидишь. А если увидишь, то пройдешь мимо. По фото ты его вряд ли узнаешь, одежда на нем наверняка будет другая, а не та, в которую он был одет во время похищения. Да и не станет похититель выгуливать его там, где украл.
– Я не его ищу, Лева, – мягко ответил Крячко. – Поисками мальчика другие люди занимаются.
Я собираю информацию о той ночи и о Долецкой. Вполне вероятно, что она нам всего не рассказала. Как думаешь, мог у нее быть конфликт с кем-то из местных?
– Сомневаюсь.
– А если скрыла? Не нарочно, а просто посчитала неважным?
– И как ты это выяснишь? – поинтересовался Гуров.
– Соберу сплетни и отсею ненужное, – пояснил Стас.
– Просто мы стоим на месте, – Лев Иванович спустился по лестнице к окну. – Все, что делаем, ни к чему не приводит. Самые серьезные подозреваемые отвалились, а новых мы не нашли.
А теперь эта чертова желтая шапка. Как издевательство какое-то.
Стас шмыгнул носом.
– Что предлагаешь? – спросил он.
– Думаю над этим делом. И ты думай, – посоветовал Гуров. – Гойду сейчас Следственный комитет к стене прибьет – и ведь будет за что. Мы следующие.
– Ну пусть попробуют, – небрежно ответил Стас. – Пусть вытаскивают свои волшебные палочки и распутывают дело за пять секунд, а я посмотрю на них.
– Я, собственно, вот о чем хотел… – Лев Иванович потер переносицу.
– Записку Долецкая обнаружила в почтовом ящике в десять утра. Поговоришь с дворниками? Узнай, где они сидят. Кто-то из них сегодня утром наверняка здесь работал. Пусть вспомнят всех, кого видели возле подъезда. Понимаю, что вряд ли кого вспомнят, но ты попробуй, хорошо?
Александры в гостиной не оказалось. Встревоженный Лев Иванович сунулся в кухню, потом распахнул дверь санузла – и обомлел. Долецкая сидела на краю ванны и держала ножницы возле горла. Гуров успел схватить ее за руку и сжать запястье.
Ножницы выпали из пальцев, и он быстро потянул женщину в коридор. Она сопротивлялась, но вяло. Гуров помог ей лечь на диван и сел рядом.
– Долго думали? – спросил он.
Она перевела на него безучастный взгляд. Потом закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Гурову ничего не оставалось, кроме как дать ей воды. И остаться рядом.
Ему в какой-то степени повезло: измученная Александра через какое-то время задремала.
