– Отдыхать подолгу никому не порекомендую, – попытался объяснить Долецкий. – Будь то обычный отпуск, долгий сон или пауза в отношениях. Это я не только как психотерапевт вам говорю. Перерыв в отношениях затягивает подобно омуту, и возвращаться к ним всегда трудно. Хоть на минуту, но пожалеешь. Ты даже не замечаешь, что во время паузы меняешься и привыкаешь быть без напряжения, без внутреннего будильника, даже без надзора. Но это только кажется, что ты свободен. На самом деле нет, все не так просто. В это время тебе кажется, что ты освободился от прошлого, а на самом деле никуда оно не делось.
Просто дремлет, чтобы наброситься в самый неподходящий момент и сожрать.
– Вы утверждаете, что после разрыва между вами и Александрой были нормальные отношения? – решился задать вопрос Гуров.
– Бывало всякое, но мы быстро мирились, – объяснил Алексей. – Чаще всего сталкивались из-за того, что она строила из себя железную леди. Это бесит.
– Почему? Не любите сильных женщин?
– Эти «сильные» женщины рано или поздно перевернут ситуацию в свою пользу, – заявил Алексей.
– Сначала отказ от помощи, а потом упреки в том, что не помог. Правда, с Сашкой такого не случалось. Она редко выдвигает претензии. Я ей деньги привозил, и она брала, конечно. Спасибо хоть за это.
– Сойтись не планировали? – невинным тоном спросила Виктория Сергеевна. – Со стороны кажется, что вас друг к другу как магнитом притягивает. Если бывшие не нужны, то о них рассказывают иными словами. Ругают, обвиняют. А вот вы нет.
– Послушайте, – обратился Долецкий к Кораблевой, – я не понимаю, почему мы сейчас обсуждаем наши с женой отношения, но все равно стараюсь отвечать на все ваши вопросы… – Он покосился на Гурова и добавил, понизив тон: – На бредовые внимания стараюсь не обращать. Но если моя жена действительно, как вы утверждаете, в порядке и мне позволят с ней встретиться и поговорить, то вы лично убедитесь в том, что мы не враги и похищать Степку, при этом пытаясь убить его маму, у меня не было желания.
Равно как и возможности."
"«Какие крепкие нервы, – мелькнуло в голове Льва Ивановича. – И мыслит трезво, и излагает внятно. Аж воротит. Поверить и простить, что ли? Только вот про ребенка ты почти не вспоминаешь. Словно знаешь о нем что-то». Одновременно с этим Гуров понимал, что стресс может сильно изменить людей в любом плане. Сейчас он спокоен, а через пять минут может взорваться. Не железный же.
В отделение больницы охрана пропустила посетителей неохотно.
