"
"– Займитесь пока вот этим, – попросил он, протягивая сумку Виктории Сергеевне. – Я разберусь.
Спустившись на первый этаж, Лев Иванович услышал за спиной частые шаги. Вскоре его догнала Виктория Сергеевна.
– Я с вами, – на ходу бросила она.
Возле «Скорой» она оказалась первой. Быстро забралась внутрь через задние двери. Гуров поспешил следом.
Пострадавшая, которая еще полчаса назад была без сознания, пыталась встать с кушетки и в прямом смысле слова выла, при этом еще пытаясь что-то сказать. Ее взгляд выражал одновременно растерянность и ужас.
На месте женщину удерживал один из медиков, а его напарник растерянно топтался рядом. Следователь оттерла его плечом и тут же взяла ситуацию в свои руки.
– С ней можно поговорить? – спросила она.
– Под вашу ответственность, – раздраженно ответил тот медик, что стоял рядом с носилками.
– Нам нужна минута.
– Минута порой равна вечности, – ответил фельдшер и взглянул на коллегу. Тот кивнул. – Но умирающие так тоже себя не ведут.
– Я успею, – уверила их Виктория Сергеевна, и фельдшер отступил.
Гуров тотчас занял его место. Все произошло очень быстро. Виктория Сергеевна опустилась на сиденье рядом с носилками и, положив руку на лоб пытающейся встать на ноги Александры, мягко на него надавила. Женщине ничего не оставалось, кроме как запрокинуть голову и снова принять лежачее положение. Сделала она это, правда, не быстро, но сопротивляться уже не стала. Разом ослабела и беспомощно уронила руки. Фельдшер, пытавшийся добиться того же эффекта, тут же ослабил хватку.
– Александра, вам нельзя вставать, – твердым тоном произнесла Виктория Сергеевна. – Лежите.
– Это ведь «Скорая помощь», – слабо произнесла женщина. – Я ведь не ошибаюсь? Это она? Почему я здесь?
– Не ошибаетесь. Догадываетесь, почему здесь оказались?
Александра мелко затрясла головой.
– Помните, что с вами произошло? – спросила Виктория Сергеевна.
Александра поморщилась, но ничего не сказала.
– Вы ударились головой и потеряли сознание, – сообщил Гуров. – Вас обнаружил сосед, он же вызвал полицию.
Это все, что мы знаем. Получится вспомнить то, что было перед этим?
– Степа. Где Степа. Где мой сын.
Александра не спрашивала – интонация была отнюдь не вопросительной. Скорее, она констатировала факт отсутствия в поле зрения собственного ребенка. Этого Гуров и боялся. После предположения Виктории Сергеевны о том, что потерпевшая возвращалась домой одна, он вдруг понадеялся на чудо: никто не пропадал, а искать нужно только преступника.
