Желание сделать кому-нибудь больно или хотя бы накричать на кого-то становилось нестерпимым. Мне приходилось тратить остатки сил на самоконтроль.
Рой нахмурился и покачал головой.
— Зайди завтра, парень. Я подберу тебе травы для заварки — это не зелье, конечно, но рана заживать будет быстрее. А пока вот… держи чистый бинт. И вот этим маслом вокруг раны кожу намажь. А этот бальзам на саму рану нанеси.
Он сунул мне в руки белую тряпку и антисептик. Стараясь не думать, что эта скотина мне указывает, я поблагодарил его сквозь зубы и вышел на улицу.
Дорога домой казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался болью в бедре и гулом в голове. Но хуже всего были навязчивые мысли.
Чужая злоба и ненависть продолжали бурлить внутри меня, звучали шепотками в голове: «Все они одинаковые… Слабые… Жалкие… Не достойные жить.».
«Это не мои эмоции», — повторял я про себя снова и снова, как заклинание. Только это не работало, они не уходили.
Но до дома я дошел. Сдержался: пусть и разговаривал сквозь зубы и благодарил голосом, которым обычно проклинают, ни разу никому ничего плохого не выдал, не сорвался, не пнул спящего у забора алкоголика и не пожелал старухе-соседке поскорее лично увидеть Ками.
Опыт старой жизни мне в помощь — там часто болело тело, иногда так сильно, что спать не мог, и на тех, у кого ничего не болит, смотрел со злобой. Хотелось отыграться на ком-нибудь, спустить пар.
Дом встретил меня тишиной и полумраком. Я закрыл за собой дверь и направился к бочке с водой, тяжело дыша.
Всё тело ныло, особенно бедро, где рана продолжала кровоточить.
Нужно срочно заняться этим.
Вскипятил воду, перелил в деревянный тазик и подождал, пока немного остынет. Снял повязку, зашипев от боли. Дорожка запекшейся крови тянулась до сапога, но рана выглядела лучше, чем я ожидал.
Я опустил ткань в чистую воду в тазике, выжал её и осторожно начал смывать кровь возле раны. Работал медленно, стараясь не торопиться. Каждое движение вызывало вспышку боли, но я стиснул зубы и продолжал.
Когда рана была очищена, я нанес бальзам, помазал кожу вокруг маслом, а после чистой повязкой аккуратно замотал бедро.
Закончив с этим, я подошёл к чайнику, который оставил на столе вчера утром. Он был холодным, но чай еще оставался. Я поднял его и сделал несколько глотков прямо из носика. Вода была прохладной, но главное — она утолила жажду и слегка восполнила энергию: по телу разошлась теплая волна.
Я дохромал до комнаты и устало опустился на кровать.
Сидя на краю, я посмотрел на свои руки.
