Холодный канат, который впивается в кожу. Судорожные движения ног в воздухе, когда тело инстинктивно пытается найти опору там, где её нет. Паника в груди, когда понимаешь: это конец. И никто не придёт на помощь.
В этот момент мораль меня точно не озаботит. Когда я буду стоять на краю жизни и смерти, я буду цепляться за любую возможность выжить.
Тогда, может, лучше начать вырезать воспоминания стражников, когда меня поведут на суд? Обойтись меньшей кровью. Пара заклинаний, и стражники забудут обо мне.
Я вздохнул.
Если выбирать между сутками чужой памяти и собой, я выберу себя. Я буду бороться за своё существование. И каждый из этих стражников на моём месте сделал бы то же самое.
Этот мир меняет меня. Я готов сделать то, что считал бы немыслимым. Надеюсь, что и я поменяю его. Например, покачну монополию тех же Крайслеров и придумаю зелья против тех же проклятий, болезней и прочей гадости, с которой любят экспериментировать в сектах.
Если, конечно, выберусь из этой задницы. Пока остается набираться сил и ждать, не срываясь на панику.
Я закрыл глаза, чтобы хоть немного отгородиться от этого давящего места, и попытался сосредоточиться. Вдох. Выдох. Медленно.
Я чувствовал, как напряжение уходит из тела, а мысли начинают упорядочиваться. Медитация была единственным, что мне оставалось. Копить в груди Ци. Ждать.
Не знаю, сколько времени прошло. Час. Может быть, больше. Но когда я почувствовал себя достаточно собранным, когда в груди было тесно от энергии, я вздрогнул от резкого металлического звука.
Открыл глаза и увидел стражника за решёткой. Мужчина колотил большим ключом по прутьям. Рядом стояли три его товарища — слишком много для меня одного.
— За тобой пришли, пацан. На выход.
— Уже? — прохрипел я тихо.
— Ага, сейчас просто освободят провокатора, как я и думал. Артисты, тоже мне, — усмехнулся шрамированный.
Меня вывели из камеры и провели через узкий коридор к выходу из тюрьмы.
За ещё одной решетчатой дверью, во внутреннем дворике тюрьмы я почувствовал знакомую давящую энергию.
Меня ждал старик — мастер Линь собственной персоной.
— Мастер Линь?
— Ну ты и учудил, пацан, — покачал головой старик. — О тебе сейчас только ленивый не знает. Всколыхнул это болото, как следует. Даже не знаю, кто сейчас более отвратителен и обсуждаем в народе: ты или пустоголовые практики из Небесного Гнева со своими экспериментами…
— Вы не знаете, что с моей матерью?
— Твоя мать поправляется, — сказал он спокойно.
