Маневрируя между противотанковыми ежами, которыми было заставлено всё вокруг, командиры вдруг наткнулись на бойца, вылезающего из раскрытого люка.
– А это ещё что такое? – Орлов был несколько озадачен появлением красноармейца. – Вы чего там забыли?
– Вот, товарищ полковник, примеряюсь. Думаю, если отсюда по танку гранатой или бутылкой с горючей смесью шандарахнуть. По-моему, здорово получится.
– Тоже ваша идея? – Орлов вполоборота обратился к Гомбергу.
– Нет, это они уже сами, – улыбнулся капитан.
– Но всё равно возьмите под контроль, чтобы не было анархии.
– Есть взять под контроль, товарищ полковник!"
"К вечеру обещанная Семёном песня была готова. Вернувшись в казарму, авторы исполнили её сначала в роте, а потом на бис всем желающим. Чуть ли не полночи бойцы переписывали друг у друга текст песни. Наутро, идя на завтрак, уже весь строй пел знаменитую в то время «Бригантину», но с другими, самыми что ни на есть актуальными словами:
Звери рвутся к городу родному,Самолёты кружатся в ночи,Но врага за каждым домомВстретят пулей патриоты-москвичи.
Мы за всё сполна ответим гадам,Отомстим за наши города.Нет патронов – бей прикладом,Чтоб от гада не осталось и следа!Наша слава вспоена веками,В песнях слава воина жива.На последний бой с врагамиПоднимается рабочая Москва.
После каждого куплета следовал припев:
Слышен гул орудий отдалённый,Самолёты кружатся в ночи.Шаг чеканят батальоны.В бой за красную столицу, москвичи!
С этой песней омсбоновцы стали каждый день ходить на обед и патрулировать улицы Москвы.
Прохожие оборачивались, их хмурые лица светлели, выражая надежду. Именно такого оптимистического настроя больше всего и не хватало жителям осаждённого города.
20 октября в столице было объявлено осадное положение. На основании постановления ГКО № 813 под запрет ставилось всякое уличное движение с полуночи до пяти утра. Нарушителей предписывалось немедленно привлекать к суду военного трибунала, а «провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте».
Так что, помимо задач по минированию и обороне столицы, омсбоновцам добавилась ещё одна – патрулирование улиц, в процессе которого приходилось проверять у граждан документы. От этой процедуры большинство патрульных испытывали двоякие чувства.
– Конечно, – говорил Гудзенко, – отрадно чувствовать себя стражем города, но иногда неловко становится перед москвичами. Остановишь прохожего, проверишь документы, а он, оказывается, рабочий, спешит на смену.
