Лука провел пальцами по волосам и улыбнулся. Ему очень нравился этот ток, который время от времени пробегал между ними. Взаимная связь, до конца им не понятая, хотя и жившая в глубине души. Он скучал по ее легкому смеху, когда они расставались на время, по взглядам, обращенным к нему, — никто другой не мог так смотреть.
Он скучал по ее сути, хотя и не был уверен, в чем именно эта суть заключалась.
Он просто знал, что каким-то глупым образом упустил это.
Услышав неуверенность в голосе Корделии, он расслабился, потому что эта интонация была в большей степени свойственна девушке, которую он так быстро заново узнал после того, как она появилась на его пороге с ошеломляющим признанием.
— Ты никогда не сможешь выглядеть как клоун.
Лука медленно направился к ней. Улыбка смягчила резкие черты его красивого худощавого лица.
— Не вспомню, когда в последний раз надевала платье и…
Лука подошел совсем близко, и Корделия забыла, что хотела ему сказать. Он был невероятно привлекателен. Теперь она чувствовала запах его кожи, согретой теплом позднего лета, видела рельеф крепких мышц на его груди и плечах.
Он всегда знал, что острые моменты в их отношениях можно сгладить одним прикосновением.
В ту секунду, когда он находился слишком близко к ней, она, казалось, не принадлежала самой себе. Она могла быть сердитой, подавленной или просто расстроенной, но ее тело неизменно изгибалось навстречу ему, как растение, обращенное к солнцу в поисках жизненных сил.
— А как же те танцы, на которые, по твоим словам, ты ходила?…
— Танцы?
— Ну, те, в деревенской ратуше?
— Многие нашли любовь всей своей жизни на этих танцах, — улыбнулась она.
— Возможно, если бы носила платья вместо брюк, и я была бы одной из тех, кому повезло.
Лука опустил глаза. Он не произнес ни слова, и у Корделии возникло внезапное желание подтолкнуть его к чему-то большему, чем тактичное молчание, но какой смысл?
Все останется таким, как есть.
— До того, как ты отвлек меня этим платьем, — сказала она, — я собиралась сказать тебе, что ты просто не знаешь моего отца.
Лука посмотрел на нее с недоумением. Но она не спешила уточнять. Ждала, пока он сам поймет. Он ощутил внутри непривычное волнение, не свойственное ему сопереживание.
— Ты имеешь в виду, — медленно произнес он, размышляя на ходу, — что он так же, как и ты, нервничает из-за того, что сегодня вечером будет присутствовать на благотворительном вечере?
— Именно это я и имею в виду.
Лука облегченно вздохнул.
